— А потом они уедут отсюда и подыщут себе участок земли, купят или возьмут его в аренду. Они хотят выращивать овощи и рассаду. Вместе.

— Мне кажется, — сказала миссис Плэкетт, — они хорошо поладили. Кстати, где они? Войдя в дом, я не встретила ни его, ни ее.

— Они пошли в церковь.

— Да-а?

— Вы, похоже, это одобряете.

— Это хорошо, когда молодые люди ходят в церковь. Сейчас это бывает так редко. Я рада, что они будут вместе. Они прекрасная парочка. И хотя они очень молодые, у них головы хорошо работают. Что делать вот с этим?

Оливия обернулась. Старая мамина куртка с капюшоном для морских путешествий. В памяти вдруг ясно всплыла картина: мама и совсем юная Антония, прибывшие в аэропорт на Ивисе; на маме эта теплая куртка, и Антония бросается в объятия Космо. Как давно это было!

— Куртку выбрасывать не будем. Отложите ее для благотворительного базара.

Но миссис Плэкетт не спешила ее откладывать.

— Хорошая куртка. Толстая и теплая. Ее еще можно носить и носить.

— Тогда возьмите ее себе. В ней вам будет удобно ездить на велосипеде.

— Очень вам благодарна, мисс Килинг. — Миссис Плэкетт повесила куртку на спинку стула. — В ней я буду вспоминать вашу маму.

Следующий ящик. Белье, ночные рубашки, шерстяные колготки, пояса, шарфы, китайская шелковая шаль, вся вышитая ярко-красными пионами и отороченная бахромой. Черная кружевная мантилья.

Гардероб был уже почти пуст. Миссис Плэкетт нырнула в его глубины и воскликнула: «Вы только посмотрите!» В руках она держала плечики, а на них — платье из дешевого материала, совсем узенькое, на юную девушку; по красному полю были разбросаны белые ромашки, квадратный вырез у шеи и прямые подложенные плечи.

— Я его никогда не видела.

— И я тоже. Интересно, зачем она его хранила? Наверное, ходила в нем в годы войны. Его надо выбросить, миссис Плэкетт.

Верхний ящик. Кремы и лосьоны, наждачные пилочки для ногтей, старые флаконы из-под духов, коробочка пудры, пуховка из лебяжьего пуха. Нитка стеклянных бус янтарного цвета. Серьги. Жалкие дешевые побрякушки.

И обувь. Все мамины туфли. Они были хуже некуда и говорили о своей владелице еще красноречивей, чем все остальные вещи. Оливия безжалостно затолкала их в распухшие мешки.

Наконец разборка была закончена, хоть и не без горьких переживаний. Миссис Плэкетт туго завязала пластиковые мешки, они вдвоем стащили их волоком вниз по лестнице и вынесли из дома на площадку для мусора.

— Завтра утром их заберет мусорщик. Вот и конец всем вашим хлопотам.