Когда Тиэ училась в средних классах, мы купили ей рабочий стол. Я вошел в ее бывшую комнату, сел за этот стол и открыл книгу. Пролистал учебные пособия по го. Никакое из них не привлекло моего внимания. Я никак не мог взять в толк, как во всем этом может быть «драма — жизнь или смерть».

И только одна книга, которую, как мне казалось, я взял по ошибке, бросалась в глаза прелестной идиллической обложкой.

«Гэнгэ и лягушки».

На обложке были изображены три лягушки с довольным видом. Что такое «гэнгэ» для меня было загадкой. Посередине протекала река, по берегам были нарисованы какие-то розовые пятна — наверное, это цветущая сакура. Светлый рисунок карандашом, который захочется взять в руки ребенку.

Открыв книжку, я первым делом наткнулся на вступительную статью под названием «Общение с поэзией».

Статья была написана не автором стихов, а редактором Такаси Савой. Язык простой и понятный для детей, не зря же название серии Junior Poem, но даже и в нем чувствовалась сильная любовь к стихам и творчеству Симпэя Кусано. Редактор рекомендовал переписывать полюбившиеся стихи. Тогда можно создать собственную антологию.

«Когда касаешься сердца поэта, его жизни, впечатление становится еще глубже. Можно сказать, что это значит получить впечатление вместе с поэтом, прожить вместе с поэтом».

Ну, выражение «прожить жизнь вместе с поэтом» показалось мне преувеличением. Я покачал головой.

«А когда вам захочется написать стихи, нужно обязательно это сделать».

Дочитав до этого места, я непроизвольно рассмеялся в голос. Хотя просто переписать стихи мне будет под силу.

К тому же переписать можно только то, что мне понравится, от этого на душе стало легко, да и слово «антология» стильное. Наверняка это гораздо проще, чем изучать игру в го, да и атмосферу придает интеллектуальную.

Где-то у меня была тетрадь. Я открыл выдвижной ящик стола. Порывшись в нем, вытащил тетрадь. Первые две страницы были исписаны буквами английского алфавита и короткими фразами на английском. Мой почерк.

А ведь и правда, это было лет двадцать назад: тогда я сделал попытку учить английский по радиокурсу, который вели на NHK. Выходит, и у меня была жажда к учебе. Наверное, тогда я думал, что это пригодится в работе, а может, хотел сделать своим хобби. Но тогда я быстро сдался, решив, что «иностранный язык после сорока лет мне не потянуть». Если бы я так и учил по одной странице в день с тех пор, то сейчас бы уже бегло говорил на английском.

Продолжение в этой тетради я запишу не на английском. Я вырвал первые две страницы и выбросил, передо мной опять была чистая тетрадь.

Развернув ее горизонтально, я решил писать в столбик.

Прочитав три стихотворения, я переписал тонким фломастером первое под названием «Весенняя песня».

У стихотворения еще было продолжение, но я остановился здесь и положил фломастер.

Четыре раза повторялся звук кваканья лягушек: «Курурун кукку». У стихотворения были четкий ритм и необычная рифма, просто здорово.

Я некоторое время увлеченно читал стихи.

Сначала я думал, что они все будут беспечными, как «Весенняя песенка», но некоторые были печальными, а в некоторых была даже мрачноватая атмосфера.

На глаза попало стихотворение, которое называлось «Кадзика».

В начале этого стихотворения были только звуки, не имеющие смысла, что произвело на меня впечатление. Когда я стал его переписывать, загадка все еще не давала мне покоя. Что это за звуки? Кадзика — это же название рыбы, «морской бычок». Хотя слово может означать и оленя.

Без объяснения было сложно догадаться. К тому же, что может означать «застрять на границе», «мерцание жабр», я никак не мог себе этого представить.

Я дописал только строчку «Ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки-ки» и на этом остановился.

Понимать стихи оказалось тоже непростой задачкой. Возможно, все же проще будет разобраться с правилами го. Я закрыл тетрадь.

На следующий день мы вместе с Ёрико днем вышли из дома.

Наша цель — универмаг «Эдем», о котором я раньше не слышал. Жена недавно узнала, что ученица ее компьютерного класса работает там в отделе женской одежды.

Хотя у Ёрико и есть права, но машину она не водит, добираться туда пешком было далековато, поэтому она попросила отвезти ее. У меня не было причин ей отказать.

Мы вместе отправились к парковке нашего дома.

— О, Эбигава-сан!

Ёрико окликнула консьержа нашего дома Эбигаву, который пропалывал в этот момент траву. Эбигава оглянулся. Это был пожилой человек с узким длинным лицом. В начале года он сменил на этой должности нашего предыдущего консьержа. Ёрико с улыбкой поклонилась ему.

— Большое спасибо за ваш совет. Я почистила, как вы сказали. Теперь тормоза гораздо лучше работают.

Оказывается, на прошлой неделе они встретились на стоянке, Ёрико рассказала ему, что тормоза на велосипеде плохо работают, и он посоветовал почистить порошком тормозные колодки.

— Не за что, я рад, что это помогло. Я когда-то работал в ремонтной мастерской, занимался велосипедами, — ответил с улыбкой Эбигава и продолжил прополку.

Не слишком разговорчивый человек, хотя вовсе не мрачный.

Когда мы вышли наружу, Ёрико сказала:

— Эбигава-сан, когда его встречаешь на улице, выглядит как совершенно другой человек. Сейчас он в форме, а когда он одет в свою одежду, выглядит модно. Всегда носит стильные шапки.

— Как другой человек?

— Ну да. Как бы это сказать, будто отшельник. Словно бы отдалился от мира людей. Хотя когда его видишь в форме за стойкой консьержа — обычный мужчина.

Когда мы приехали в «Эдем» и оставили машину на парковке, Ёрико прямиком повела меня на второй этаж, где располагались магазины женской одежды.

— Томока-тян!

Услышав Ёрико, одна из продавщиц вдруг расплылась в улыбке.

— Гонно-сенсей! Вы и правда пришли. Добро пожаловать.

— И правда пришла. А это мой муж, Масао.

Томока сложила обе руки перед собой и почтительно поклонилась.

— Здравствуйте. Очень рада знакомству.

— Здравствуйте, да, я тоже.

Ну вот, опять я смог сказать дежурную фразу приветствия чужому человеку, второй раз после Якиты.

Теперь я связан с обществом только через Ёрико.

Ёрико стала выбирать одежду. Чтобы убить время, я просто рассматривал блузки и юбки. Томоке, наверное, двадцать с небольшим. Говорит четко, выглядит жизнерадостно. Да и к работе своей относится, судя по всему, с большим энтузиазмом.

— Можно вот это примерить?

Ёрико взяла в руки платье.

— Да, конечно, — ответила Томока и отдернула занавеску в примерочной кабинке.

Оставшись со мной вдвоем, Томока непринужденно завела разговор.

— Как здорово, что супруги вместе ходят за покупками. Прекрасно, когда у людей такие хорошие отношения.

— Как сказать. С тех пор как я перестал ходить на работу, мне кажется, постоянно причиняю ей одни хлопоты. Да и с домашними делами не справляюсь. Надеялся, что хотя бы с приготовлением еды справлюсь, но и с этим не очень.

Томока немного задумалась, а потом ясно улыбнулась.

— Может быть, попробовать приготовить онигири?

— Онигири? Думаете, этого достаточно?

— Думаю, ваша жена обрадуется. Онигири, приготовленные мужчинами, особенные. И рис плотно сжат, они вкусные. Наверное, оттого что мужские руки крупнее и сил в них больше. Думаю, Гонно-сенсей не устоит, если вы приготовите ей онигири.

— Не устоит? — переспросил я со смехом, а затем задал вопрос:

— Вам молодой человек готовит онигири?

Томока слегка зарделась, но и не отрицала моего предположения.

Ёрико купила то платье, которое ей приглянулось, а еще футболку с изображением кошки, после чего потащила меня в продовольственный отдел.

— Давай купим здесь что-нибудь на ужин.

Мне захотелось поесть сасими, поэтому мы пошли в рыбный отдел.

Рядом с холодильниками, в которых была выложена нарезанная рыба и моллюски, стояли два небольших прилавка. Мне показалось, там что-то шевелится. Присмотревшись, я увидел живых крабов в прозрачном прямоугольном контейнере.

Я вспомнил, что Комати мне подарила поделку в виде краба, поэтому смотрел на этих существ во все глаза.

Наверное, их там было штук пять или шесть. Прижавшись друг к другу, они плавали в небольшом количестве воды. Плоский корпус и маленькие клешни, которыми некоторые из них шевелили, словно подавая какие-то знаки.

Подняв глаза, я увидел то, что меня поразило.

На табличке из пенопласта было написано красными иероглифами: «Живые крабы», а снизу мельче черным цветом: «На сковородку! Или в аквариум!»

В аквариум…

Это же продовольственный отдел; разумеется, здесь крабов продают как еду. Однако, когда тебе предлагают еще один вариант — выращивать крабов в аквариуме, — это заставляет задуматься.

Либо тебя съедят, либо будут заботиться.

Эти крабы находятся на жизненной развилке.

Подумав о судьбе крабов, которые копошились в пластиковом контейнере, я почувствовал, как в горле что-то запершило.

Интересно, а кем я был для моей фирмы? Пока я находился внутри контейнера, я был начальником отдела, но в результате компания меня съела. И на этом моя жизнь закончилась?

Ёрико, выбиравшая сасими, вдруг обернулась ко мне:

— Слушай, что лучше выбрать — ставриду или сайру? Ой… тут еще крабы есть.

Она с большим интересом заглянула в контейнер.