— Только не крабов, — сказал я решительно. — Только не их. Они пока живые. Я их есть не буду.

— Тогда возьмем для аквариума? — спросила в шутку Ёрико.

И правда, что же лучше.

Для самих крабов находиться в этом тесном контейнере — разве это счастье? И не лучше ли тогда просто стать частью пищевой цепочки? Нет, так меня заставляет думать человеческий эгоизм.

Пока я молчал, Ёрико на смартфон пришло сообщение.

— О, это от Тиэ, — сказала радостно Ёрико, водя пальцем по экрану. — Она говорит, что заказанные книги привезли. Слушай, давай не будем продукты покупать, поехали лучше к Тиэ. Если у нее утренняя смена, она закончит около четырех. Мы бы вместе могли поесть.

Перед уходом я еще раз посмотрел на крабов, пожелал им удачи. Хотя кто знает, что для них окажется удачей.

Наша единственная дочь Тиэ работала в книжном магазине напротив станции.

Это сеть книжных «Мэйрин». Ей двадцать семь лет, не замужем. После окончания университета она устроилась сюда по контракту. Тогда же съехала от нас, сняла квартиру и теперь жила самостоятельно.

Ёрико по поводу и без постоянно заходит в этот книжный, а я здесь редко бываю. Мешать ребенку, который работает, как-то не хочется.

Когда мы приехали в магазин, Тиэ стояла перед стеллажом с книгами в мягких обложках и разговаривала с покупательницей. Пожилая женщина о чем-то ее расспрашивала. Мы с Ёрико наблюдали издалека. Такую дочку мы дома не видели. У нее была мягкая улыбка, но при этом она выглядела уверенно.

Женщина кивнула, затем с книжкой в руках поклонилась и отправилась на кассу. Тиэ, ответив ей улыбкой, заметила нас.

Поверх белой рубашки с длинными рукавами на Тиэ был темно-зеленый передник. Они не называли это форменной одеждой, но вроде такое сочетание цветов было цветами магазина. Ей очень шла короткая стрижка.

Когда мы подошли к дочке, она, указывая на полку, сказала:

— А вот эту рекламную карточку сделала я.

Рядом с выставленными обложками к покупателям книгами была прикреплена небольшая карточка размером с открытку. На ней находились название книги и небольшой, но увлекательно написанный комментарий о том, чем она интересна.

— Здорово получилось, — сказала Ёрико, по выражению лица дочери было видно, что она рада похвале.

— Эти карточки очень важны. От них зависят продажи. Благодаря им покупатели узнают о книгах, задумываются о чем-то новом для себя.

Это верно. Я вспомнил о крабах в универмаге. Если бы не было таблички из пенопласта с надписью, я бы, возможно, и не задумался о судьбе крабов. Ёрико спросила:

— А во сколько ты заканчиваешь? Если ты в утреннюю смену, мы могли бы втроем поужинать.

Тиэ покачала головой:

— Я сегодня допоздна. Мне еще мероприятие готовить.

Работа в книжном требует физических сил. Все время на ногах, приходится носить тяжелые книги, целый день отвечаешь на самые разные вопросы. Как-то от Ёрико я слышал, что коллега дочки надорвала спину, после чего ее даже положили в больницу. Я беспокоился за Тиэ.

— Тяжело тебе приходится. Береги здоровье.

— Все в порядке. И завтра у меня выходной.

Она ответила радостным и бодрым голосом.

Выходной, значит.

К слову сказать, выйдя на пенсию, я понял вот еще что.

Когда ты не работаешь, у тебя не бывает и выходных. Выходные появляются только благодаря тому, что ты работаешь. Наверняка я больше никогда не почувствую такого ощущения предстоящей свободы, которое бывает по пятницам.

Тиэ обернулась к маме:

— Вы приехали за книжками?

— Да, а еще мне нужен журнал. Сейчас, секунду, я принесу.

Ёрико энергично зашагала в сторону стеллажа с журналами. Я подумал, что не помешало бы тоже что-нибудь купить, но не мог придумать, что именно. Поэтому я неожиданно спросил:

— А где здесь антологии стихов?

Тиэ удивленно на меня посмотрела:

— Стихи? Например, чьи?

— Например, Симпэя Кусано…

Тиэ сразу же улыбнулась.

— Ой, я его тоже люблю. И в учебнике родного языка в младшей школе были его стихи со смешной строчкой: «Курурун кукку».

— Это «Весенняя песенка».

— Пап, а ты разбираешься!

В прекрасном расположении духа я шел вслед за Тиэ.

Она привела меня в отдел с детскими книгами, где я нашел и вытащил с полки «Гэнгэ и лягушки» — ту же книжку, что взял в библиотеке. Перелистнув страницы, я спросил у Тиэ:

— Слушай, а ты не знаешь, что означает «кадзика» в этом стихотворении?

— Это же «кадзика гаэру», ее называют еще поющей бюргерией — лягушка такая!

Здорово! Она разгадала загадку за секунду. То есть это тоже была лягушка.

— В младших классах наша учительница рекомендовала прочитать еще несколько других стихотворений Симпэя Кусано. Тогда и рассказала про эту лягушку. А еще слово в названии сборника «гэнгэ» — это название цветка. Еще его называют астрагалом.

— Вот оно что значит. У этого поэта иногда попадаются сложные слова.

— Даже если и не очень понятно, поэзию воспринимаешь не как отдельные слова, нужно ухватить общую атмосферу стихотворения. Можно представить себе что угодно.

У Ёрико в руках был толстый женский журнал. Я поставил книгу обратно на полку.

— Вот он! Я очень хотела сумку, которую бонусом к нему прикладывают.

Вот почему журнал в упаковке выглядел таким толстым, там еще сумка для покупок. Кстати, я ведь куда-то положил бонус, который мне выдала Комати. Я открыл сумку на поясе. Оттуда выглядывал красный крабик.

— О, краб! — воскликнула Тиэ, увидев поделку.

— Хочешь?

— Да, — кивнула она.

Я передал краба, она радостно взяла его. Почему-то на душе вдруг стало тепло.

Радуется такой безделушке, все же еще ребенок.

В результате мы поужинали вдвоем с Ёрико и вернулись домой, а я в бывшей комнате дочери открыл книгу, название которой теперь понимал. «Астрагал и лягушки».

После того как я узнал, что кадзика — это разновидность лягушки, стало еще интереснее.

Выходит, что там тоже квакает лягушка.

Интересно, что они квакают совсем иначе, это уже не «курурун кукку», как в начале весны.

Но по-прежнему выражения «граница», «мерцание жабр» были не слишком понятны, хотя я мог представить себе картину, когда в темной ночи словно бы капают капли воды. Что-то такое… мир… то закрывается, то вновь открывается. И в этом странном печальном мире с расплывчатыми чертами разносится кваканье лягушек.

О…

Вот это, наверное, и называется «вдумчивое чтение стихов». Весело. Возможно, у меня все же есть способности к этому.

Медленно переворачивая страницы, я двигался дальше, мое внимание привлекло следующее стихотворение.

Оно называлось «Окно». В этом сборнике были в основном короткие стихи, это было исключением.

Гэта, обрывки соломы, масло… В бухте, где не светит солнце. Перед глазами картина, на которой мусор, оставленный людьми.

Я потом еще несколько раз перечитал стихотворение: «То нахлынет волна, то назад отойдет». Да, в этом стихотворении чувствуешь движение волн.

Волны, которые приходят издалека, из открытого моря, и набегают на берег бухты перед твоими глазами. Представляется бескрайняя картина моря.

Но почему же это стихотворение называется «Окно»?

Автор описывает волны, но называет стихотворение не «Волна», а «Окно».

А стихотворение продолжается. И во второй половине уже речь не о волнах, появляются такие слова, как «любовь», «ненависть», «порок».

Я внимательно прочитал это стихотворение до конца, слово за словом. А затем переписал в свою тетрадь все три страницы и много-много раз еще пробежал глазами.

Следующий понедельник.

Мне совсем не хотелось идти на урок по го, но и терять уже заплаченные деньги за занятия было жалко. Я решил, что схожу сегодня, а на следующий раз уже не пойду, и стал собираться.

Ёрико сказала, что у Эбигавы модные шапки. Мне, может, тоже нужно надеть что-нибудь модное? Я хотел было спросить у Ёрико, где моя шапка, но она как раз ушла в химчистку.

В маленькой коробке в углу гардеробной я нашел черную бейсболку. Несколько лет назад мне ее дали бонусом к чему-то. Надев бейсболку и кожаные ботинки, я вышел на улицу.

Я подошел к младшей школе Хаттори. Прошел мимо школьных ворот, вдоль забора и услышал задорные детские голоса, доносившиеся со школьного двора. Я остановился и посмотрел на него через решетку забора. Наверное, у них сейчас урок физкультуры. Класс третий или четвертый. Дети разминались, все одеты в короткие шорты и футболки.

Какие милые дети. Тиэ ведь была такой же.

Когда я посещал открытые уроки, она всегда находила меня глазами в толпе родителей и беззвучно говорила: «Папа!» — за что учитель ей как-то сделал замечание. А я тогда был рад.

Эх, улыбнулся я. Как же это время быстро заканчивается. Когда дети еще маленькие.

Вдруг я почувствовал чей-то строгий взгляд на себе. Обернувшись, я увидел, что на меня в упор смотрит молодой полицейский. От неожиданности я отвел взгляд и поспешил уйти, но он меня окликнул: