– Да ничего она не сделает! – заявила я. – Разве что напялит эти свои кошмарные тапки с зайчиками и поплачет в подушку.
Салли фыркнула:
– Строит из себя невинную овечку, хотя сама трахалась бог знает с кем!
Я не ответила – не хотела вспоминать ту ночь. Вместо этого я принялась строчить очередную эсэмэску.
«Справляйся без меня. Я с тобой возиться не буду. Мы больше не можем быть вместе».
Мы придирчиво изучили получившийся текст.
– Слишком пафосно, – сказала Салли. – Напиши вместо последнего предложения: «Всё, мне надо собраться с мыслями». Такой как Кевин должен потчевать ее фразочками в подобном духе.
Я сделала, как она сказала. И, только когда нажала «отправить», осознала, что Кевин эти слова действительно писал – только мне. Я воспринимала их как обещание – но что, если это была только отговорка?..
– Вот вы где! Тусовка просто у-гэ! – воскликнула Лорен, неожиданно нависая над нами. Я сунула телефон между ног. – Что вы тут делаете? Флору не видели? Вид у нее был расстроенный. Может, нам ее проведать? Наверняка она уже у себя.
– Вот ты и проведывай, – отрезала Салли. – Раз она тебе покою не дает. А нам и так весело!
Она встала, схватила меня за руку, рывком поставила на ноги и потащила через скопище курильщиков внутрь здания. Мы добрались до того же туалета, в котором недавно рыдала Флора, и заперлись там.
– А вдруг он уже вернулся в Баттс? – проговорила я, тиская телефон в потной ладони. – Вдруг Флора поймет, что это мы ей пишем?
– Да никуда он не вернулся! Бухает внизу, голову даю на отсечение. А она уже поди сидит в пижаме с кружкой своего дебильного шоколада.
«Веганского, – чуть было не добавила я. – Веганского шоколада». При воспоминании о «Лучшей» и «Подруге» в душе взбурлило чувство вины – но только на миг. Я бросила взгляд на телефон.
– Блин. Опять она пишет.
«Не знаю, что тебе обо мне наговорили, но это неправда, клянусь, я все объясню, пожалуйста, приходи поскорее».
– Никакого чувства собственного достоинства, – прокомментировала Салли. – Жалкое зрелище!
Ее отвращение меня раззадорило.
«Сказал же: не приду. Мы друг другу больше никто. Я давно уже понял, что разлюбил тебя».
Я наслаждалась, набирая и отправляя этот текст. Я даже не стала дожидаться отмашки Салли. Я играла роль, и спектакль шел на ура.
Пока мы ждали ответа, Салли пошла пописать. Я прислонилась к двери, вытянула ноги. И тут увидела очередное сообщение.
«Ты не можешь так поступить. Пожалуйста, зайди, поговорим. А то я наложу на себя руки».
Моя первая мысль: «Мы зашли слишком далеко».
Моя вторая мысль: «А можем пойти еще дальше».
Пока Салли не успела вмешаться: не подтерлась, не слезла с унитаза и не принялась опять раздавать указания, – я уже все сделала. И не потому, что была ее марионеткой. Я сама все решила, распаленная водкой и наркотой.
«Ну так наложи, а не языком мели».
Салли спустила. Я нажала «отправить». Салли прихлопнула ладонью рот, когда взглянула на экран. Это была смесь изумления и почтения, которой я так жаждала. С того дня, как мы познакомились, мне всегда хотелось произвести на Слоан Салливан впечатление.
– Ничего она не сделает, – сказала я. – Все это дешевый балаган. Она из тех людей, которым позарез нужно внимание.
Салли засмеялась и закинула руку мне на плечо.
– Вот уж не думала, что ты на такое способна! Прям по жести!
«Прям по жести» было от нее наивысшим комплиментом. Собственная власть пьянила меня.
– Пойду разыщу Кевина.
– Секундочку, – сказала Салли, отбирая у меня телефон. – Дай-ка я сначала тебе кое-что покажу.
Я ждала, пока она колупалась в телефоне. Неужели она хочет написать Флоре что-нибудь еще похлеще? Но минуту спустя она протянула телефон мне.
– Я же говорила? Говорила.
Я уставилась на список сообщений. Это были эсэмэски, которые Кевин рассылал девушкам – Салли мне о них рассказывала, но я не верила. Выходит, это правда.
«Привет Лиза думал тут о тебе»
«Привет Тэмми как там твой реферат»
«Привет Бритт класный костюм у тебя был на Хэллоуин»
Достаточно было мимоходом кликнуть каждое сообщение, чтобы понять: я была лишь одной из многих. Кевин действительно меня видел – но точно так же он видел и других девушек. Я не была для него единственной и неповторимой. И в этот миг мне захотелось вернуть назад сообщение, которое я только что написала Флоре. Я судорожно втянула воздух, голова пошла кругом. Мне нужно было верить, что все это ради любви. А не ради не пойми чего.
Я бросила взгляд на Салли. Она многозначительно улыбалась. «Я же говорила!» И я вдруг ужасно на нее разозлилась, хотя она-то как раз меня предупреждала – только я не поверила.
Я не потешу ее своим бешенством и не дам сказке умереть. Я сунула телефон в сумочку.
– И что с того? Ну тусит он с другими девчонками, ну и пусть. Это же не значит, что он с ними спит.
– Хватит искать ему оправдание, – отрезала Салли. – Он того не стоит.
– Я все же хочу с ним поговорить, – заявила я. – Услышать объяснения из его собственных уст.
Салли долго молчала. А потом пожала плечами:
– Ну, раз тебе так надо, вперед и с песней! Только телефон мне отдай. Верну потихоньку. Ни к чему ему знать, что его мобильник ходил погулять.
Я отдала ей свою сумочку, вышла вслед за ней из туалета и, опершись на ее руку, вприпрыжку сбежала по ступенькам. Тяжесть в голове рассеялась. Мы хотели того, чего хочет любая девчонка. Секса, любви, и чтобы одно с другим как-то красиво сочеталось. Мы нашли Кевина почти там же, где оставили, – он трепался с двумя девушками в кружевных платьях. Сердце забилось у меня в груди горячим кулаком.
Он отвернулся от своих собеседниц, как только увидел нас. Увидел
Потеснив ее, я стала пританцовывать перед ним. Он пробубнил что-то невнятное – похоже, уже набрался. Приникнув губами к его щеке, я поцеловала его, надеясь, что от помады останется след – доказательство, что все это происходит наяву. Он открыл рот и припал к моему уху. По телу хлынул жар – но он сменился мурашками, когда я услышала, что он говорит.
– Эй, не сейчас, ладно? Чё-то сейчас совсем не в тему… Но ты клевая, ты же знаешь, да?
– Ты называл меня красавицей, – сказала я. Ни в одной из его эсэмэсок к
– Ну ясен перец! – отозвался он.
Вот она, простая истина, которую я поняла еще до того, как ее стала вдалбливать мне Салли. Желанность – вот что отличает одних женщин от других. Жизнь предельно ясно показывает: что бы ты из себя ни строила, ты пустое место, если какой-нибудь мужик не называет тебя «красавицей».
Нужно было выбросить Кевина из головы, как только выяснилось, что он такое на самом деле, послать его куда подальше – очередной говнюк, только и всего. Но я не могла. Поэтому отшвырнула все робкие мысли о Флоре, об эсэмэсках, которые видела своими глазами. И даже его собственные слова о том, что «сейчас совсем не в тему». Взявшись за его затылок, я впилась губами в его губы. Я произвела впечатление на Слоан Салливан, и теперь мне сам черт не брат.
А он – то ли потому, что парни вообще одно сплошное противоречие, то ли потому, что думал членом, а не головой, а может, потому, что решил, что я в конце концов тоже ничего, – он ответил на поцелуй.
Из-за Флоры, будь она неладна, мы очутились в туалете наверху, в том же самом, откуда мы – я – отправили последнее сообщение. Не могла же я привести Кевина в нашу комнату в Баттс-С! Ответила ли она на последнюю эсэмэску? У меня не было времени об этом думать, потому что руки Кевина шарили по моему телу, лапали грудь, лезли под юбку. Он
Я много раз представляла себе секс с Кевином. Сидела над тетрадками, а сама предавалась фантазиям, потихоньку запуская пальцы в джинсы. В реальности же секс с Кевином оказался просто лихорадочной долбежкой – как и секс с любым другим парнем. Никакой прелюдии. Мы и поцеловаться-то едва успели. Я сосредоточилась на его руке, которая лежала у меня на спине, словно теплая морская звезда. Его дыхание короткими выплесками билось мне в ухо. Преклонением тут и не пахло. Даже близко.
Он почти не издавал звуков, поэтому, пока он не вынул, я даже не понимала, кончил он или нет. Презерватива на нем не было, даже речь об этом не заходила. Я-то свои контрацептивы приняла, но на одно безумное мгновение почти пожалела об этом. Мне хотелось, чтобы Кевину не так просто было развернуться и уйти.
Я едва задницу от столешницы отлепила, а он уже натянул штаны и сунул руки под кран. Его молчание меня обескураживало – за компьютером он откровенничал, а с глазу на глаз, выходит, ему и сказать-то нечего.
– Ничего себе, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало беспечно. – Ну мы даем! Никогда ничего подобного не делала…
Очередная вариация той фразы, которую я произносила всякий раз после секса. Но сейчас, когда мне нужно было убедить Кевина, что я не безалаберная потаскушка, каковой изо всех сил пыталась предстать перед всеми остальными, это вдруг прозвучало насквозь фальшиво.
– Ага, – отозвался Кевин и, плеснув воды себе в лицо, растер мокрую кожу руками. – И я тоже. Изменять девушке – это не по мне… ты же знаешь. Мне нужно ее разыскать и наконец расставить все точки над i.