– Вполне. Надеюсь только, что он не ввязался в какую-нибудь самоубийственную акцию. Или не исчез, прихватив твой пакрафт.

– Ты точно уверен, что за всем этим стоит тен Дамме?

– Совершенно уверен. Фотография, которую сделал Оливер Кинат, весьма показательна.

Он рассказал ей о лице за стеклом белого фургона, которое, по мнению Линуса, должно принадлежать красивому мужчине, возможно актеру. Из таких мелочей и складывалась общая картина. А если принять во внимание, что тен Дамме имел доступ к фургону издательства и сдавал комнаты одиноким девушкам, то все вставало на свои места.

– Других доказательств мне не требуется, – сказал Йенс.

– Тут пришло что-то еще… – Ребекка вернулась к монитору и вошла в почту. – Заявление о пропаже человека из Эссена. Коллеги направили его нам, потому что женщина, вероятно, находится в Гамбурге. Некая Вивьен Фосс.

– Ну наконец-то, подруга Лени! – оживился Йенс.

– Тут и фото прилагается.

Комиссар обошел вокруг стола и посмотрел на экран. Вивьен Фосс, несомненно, была красивой. Девушка с обворожительной улыбкой и уверенная в себе. В точности как Розария Леоне и Яна Хайгель.

– Вивьен Фосс… – произнес Йенс. Впервые он услышал ее полное имя.

И внезапно понял, что же он упустил в разговоре с Эллен Лион.

2

Лени Фонтане знала, что умрет.

Спасения не было.

Эллен Лион спихнула с себя тело Вивьен и стала подниматься.

Вивьен была мертва. Это не могло быть ошибкой, она не просто потеряла сознание, нет. Эллен Лион зверски задушила ее на глазах у Лени. Сжимала ей горло до тех пор, пока Вивьен не задохнулась.

В это не хотелось верить. Это должно было оставаться в книгах и фильмах, но это случилось у нее на глазах, и Лени чувствовала, как внутри что-то надломилось. Часть ее умерла вместе с Вивьен, но не только это, нет… Лени ощущала глубоко внутри себя желание убить Эллен Лион. Ничего подобного она прежде не испытывала. Даже к отцу, когда он бил маму или в очередной раз пытался попасть к ней в комнату.

Лени хотела видеть Эллен Лион мертвой. Но подозревала, что для нее исход окажется противоположным, потому что внутри этой женщины бушевало безумие.

Актриса пошатывалась. Борьба с Вивьен явно отняла у нее много сил. Она облизнула губы и вытерла тыльной стороной ладони, словно напилась крови. Затем встала в дверях камеры и ухватилась одной рукой за решетку. При этом взгляд ее был устремлен на Лени.

– Знаешь, как бодрит убийство? – спросила она. – Сколько придает энергии? Какое приносит удовлетворение?

Лени была слишком потрясена, чтобы ответить.

– Это наша привилегия. Вам, простакам, этого не понять, и все-таки, прежде чем ты умрешь, я хотя бы попытаюсь открыть тебе глаза, Простушка-Лени.

Хоть в голове царил хаос, Лени отчетливо поняла смысл последних слов. И никак не ожидала услышать их из уст этой убийцы.

– Откуда вы знаете, что Вивьен так меня называла? – спросила Лени.

– Мы знаем всё, что происходит в доме на Айленау. У нас повсюду глаза и уши. И теперь ты сама видишь, что бывает, если вмешиваться в наши дела.

В голове у Лени эхом отозвался голос мамы. Сколько раз она слышала от нее что-то подобное в детстве и в юности? Не сосчитать.

– Тебе же непременно нужно было позвонить в полицию… Хотя казалось бы, какая тебе разница, куда девалась Вивьен?

– Есть разница, – сказала Лени. – Мы с ней были подругами.

Эллен Лион рассмеялась:

– Разве что в твоем воображении. Впрочем, если и так… Теперь ты умрешь за право быть ее подругой.

– Вы чудовище, – процедила Лени.

Эллен Лион неподвижно смотрела на нее. Это красивое лицо с выразительными и в то же время холодными, безучастными глазами, как у рыбы. Оболочка, внутри которой жил бес, а люди вокруг ничего не замечали. Возможно, потому, что давно к этому привыкли. Потому что этих бесов хватало в любом месте и в любое время.

Глядя в эти глаза, Лени распрощалась с жизнью, но, к своему изумлению, не ощутила страха перед этой дьяволицей в маске красивой женщины. Она будет биться как львица, хотя бы из мести за Вивьен.

– Ты и впрямь глупая, наивная простушка, – сказала Эллен Лион. – А теперь мне придется тебя убить.

– Ну так войди и попробуй.

Лени сама удивилась собственному хладнокровию. И в этом не было притворства. Она действительно была совершенно спокойна и приготовилась к схватке за свою жизнь. Потому что был только один способ выбраться отсюда: она должна одержать верх, должна убить. И Лени знала, что способна на это.

Эллен Лион улыбнулась и покачала головой.

– Я не стану входить и пробовать. Этим займется мой возлюбленный. У нас разделение во всем, знаешь ли. А поскольку он еще не вполне тверд в этих делах, ты для него идеальная жертва. Я бы никогда тебя не выбрала. Ты могла беспрепятственно уехать и жить себе дальше, потому что моему возлюбленному нужно расти над собой, а ты для этого не годишься. Ему нужны другие женщины. Так получилось целиком и полностью по твоей вине. Не забывай об этом, когда будешь умирать.

– Кто он, этот ваш возлюбленный? Хендрик тен Дамме?

Лени должна была знать.

Эллен Лион язвительно рассмеялась:

– Этот щеголь? Он всего лишь козел отпущения, на которого всё повесят…

– Значит, Зеекамп, эта гадкая свинья.

У Эллен Лион потемнел взгляд.

Она раскрыла рот, но сказать ничего не успела: по подземелью разнесся резкий хлопок, похожий на выстрел.

3

Выбраться из этой проклятой лодки оказалось даже труднее, чем влезть в нее, и Фредди вновь явил собой жалкое зрелище, взбираясь на старый, осыпающийся причал. По крайней мере, на этот раз он остался сухим.

Фредди огляделся.

Под старым кирпичным зданием у канала Уленхорст был устроен своего рода лодочный гараж глубиной в несколько метров. Фредди знал, что в прежние времена товары доставлялись из порта в дома торговцев на маленьких лодках по каналам, но полагал, что такие остались только в районе Шпайхерштадт.

Причал, расположенный в полутора метрах над водой, тянулся вдоль мощного фундамента. Пахло стоячей водой и водорослями, и всюду в глаза бросались признаки упадка. Штукатурка осыпалась, кирпичи раскрошились, стальные балки, призванные усилить конструкцию, прогрызла ржавчина. Из массивной дубовой балки, почерневшей и сгнившей, торчал железный крюк, к которому раньше, вероятно, крепился кран, чтобы перегружать товары с лодок на склад.

В конце причала была металлическая дверь, на вид вполне современная. Фредди подошел к ней и прислушался, после чего потянул за ручку. К его немалому удивлению, дверь оказалась незапертой.

Фредди держался за дверную ручку и медлил. Он мог бы забраться обратно в лодку, причалить где-то в другом месте, найти телефон и связаться с Кернером. Теперь, когда он отыскал укрытие тен Дамме, остальное было, вероятно, делом техники. Но хватит ли у них времени? Или своей трусостью – а Фредди именно что трусил – он подвергал риску жизнь Лени?

Фредди не хотел быть трусом. Поэтому он открыл дверь. За ней тянулся широкий, но низкий коридор, тускло освещенный двумя лампочками. Пол по центру коридора был стоптан.

Фредди осторожно притворил за собой дверь и бесшумно двинулся по коридору. В конце его была еще одна дверь, из старых дубовых досок, окованная железом. Дверь, сделанная на века.

Фредди замер, приложил ладонь к доскам и прислушался. С чего бы тен Дамме так неосмотрителен? Он знал, что его выслеживает полиция. Так почему оставляет двери незапертыми?.. Наверное, потому, что, опьяненный своим высокомерием, он полагал, что обставил полицию. Значит, план Кернера сработал: тен Дамме не заметил его, и эта ошибка должна стать для него роковой.

Тяжелая дверь открылась на удивление легко и даже не скрипнула. Петли были как следует смазаны: кто-то явно не хотел создавать лишнего шума.

За дверью взору Фредди открылась удивительная картина. Не снаружи, а здесь, под домом, располагался настоящий лодочный гараж. Канал тянулся на несколько метров, втиснутый меж двух пристаней, и над ними нависал низкий сводчатый потолок. Наверное, когда-то давно в этом тесном душном подвале помещались на зиму или обслуживались лодки торговцев.

Здесь никого не было, и Фредди двинулся дальше.

Не помешало бы чем-то вооружиться. С пустыми руками он чувствовал себя беззащитным и уязвимым. Но под ногами ничего не было – лишь несколько рулонов проволочной сетки, еще в упаковке. Фредди вспомнил, что рассказывал Кернер об итальянке, найденной на дне канала. У него по спине пробежал холод, и последние сомнения были развеяны.

– Добрый вечер, – прозвучал голос словно со всех сторон разом.

Фредди развернулся, но не увидел говорящего. Каменный свод искажал звуки, эхо металось между стенами.

– В столь поздний час гость желанным не бывает…

Фредди ни разу не слышал голос тен Дамме, но этот голос показался ему знакомым. Только он не мог вспомнить, откуда.

– Фредди, полагаю? – вновь прозвучал голос. – Любопытный бродяга… Вы знаете, что на воде вас слышно за километр?

– Покажись! – крикнул Фредди, и его собственный голос эхом разнесся под сводом.

– Прямо сейчас на вас направлен пистолет. И вам незачем гадать, могу ли я пустить его в ход. Вы сами знаете, что могу. И даже могли наблюдать. В неподходящем месте и в неподходящее время, я бы так сказал. Беда только, что вы при этом оказались таким любопытным…

– Полиция уже в пути. Так что сдавайтесь!