Джоди Ли: Почему вы хотели побыть возле воды?

Марлоу Фин: Мне было жарко. Ужасно жарко…

Джоди Ли: Вы залезли в воду?

Марлоу Фин: Нет… Не помню. Я думаю…

Джоди Ли: Что дальше? Что вы чувствовали? Слышали?

Марлоу Фин: Я слышала, как вода плещется о причал. Я постояла там некоторое время. Ночной бриз холодил кожу…

Джоди Ли: Там был кто-нибудь еще?

Марлоу Фин: Не знаю… Я…

Джоди Ли: Кто там был, Марлоу?

Марлоу Фин: [Плачет] Я хотела, чтобы огонь прекратился.

Джоди Ли: Что-то горело?

Марлоу Фин: Я… Меня пожирало пламя.

Джоди Ли: Вы можете все мне рассказать, Марлоу. Там был кто-нибудь еще?

Марлоу Фин: [Выдыхает] Да.

Джоди Ли: Кто?

Марлоу Фин: Я и правда оказалась в воде. Да, теперь припоминаю. Я была в воде. Господи… Господи, помоги мне. Теперь я помню. Я помню…

Глава 52 Вечер накануне интервью

Глава 52

Вечер накануне интервью

Все знают Марлоу Фин.

Все думают, что она убила свою сестру.

Все считают, что я мертва.

Я набралась терпения. Выжидаю. Еще один вечер. Затаив дыхание вместе с остальным миром, я жду, когда появится это лицо.

Лицо, которое я увидела в окне.

Вот оно. Я подаюсь вперед и кладу руки на телевизор.

Она выходит из ресторана, голова низко опущена. Слетевшиеся папарацци начинают делать фотографии. Я вздрагиваю от каждой вспышки.

– Марлоу! Марлоу! – кричат они, словно над ней нависла угроза.

Она сходит с тротуара. Я вижу ее душевную муку. Ее боль. Ее печаль. В конце концов, она моя сестра. Мне достаточно прикоснуться к экрану, чтобы это почувствовать.

– Вы собираетесь рассказать правду?

– Это были вы, Марлоу? Вы это сделали? Расскажите, что произошло на самом деле!

Да, расскажи им. Расскажи им, что произошло.

По идее, я должна была бы приходить в бешенство всякий раз, видя ее лицо в новостях. Бесконечный калейдоскоп премьер на красной ковровой дорожке, модельных снимков, фильмов – всюду ее лицо, как дезориентирующее мигание стробоскопа. Но все было наоборот.

Чем чаще мелькало ее лицо, тем реже вспоминали мое. Я пропала без вести, а все внимание сосредоточилось на ней. Это позволяло мне чувствовать себя в безопасности. Меня похоронили и забыли, я стала частью истории.

Айла пропала. И ладно. Нас волнует только Марлоу, мы зациклены только на ней.

Я всегда была невидимкой, и это стало божьим даром.

За последние девять месяцев моя квартира превратилась в защитный кокон, в иллюзию нормальной жизни. Я больше не существую, отрезана от всех, кто меня когда-либо знал. В стенах квартиры я защищена от остального мира.

Я закрываю окна и опускаю шторы. Дважды проверяю дверной замок, потом еще раз. Откидываюсь на диванные подушки. Темнота успокаивает. Пульт скользит в руках, когда я нажимаю на кнопки. Мое внимание целиком сосредоточено на последнем сюжете.

Мое имя вскользь упоминается на Си-эн-эн. Никаких новостей или зацепок. Эта часть истории изжила себя, но ее продолжают крутить. Как некую обязательную прелюдию, разминку перед упоминанием имени Марлоу Фин.

Я переключаюсь на Эн-би-си, чтобы посмотреть анонс интервью. Старые записи с Джоди Ли в роли телеведущей сменяются кадрами с Марлоу, которую преследует толпа репортеров. Она ныряет в машину. Затем – видео с ее последней кинопремьеры. Марлоу царственно позирует на красной дорожке: лодыжки скрещены, рука на бедре. Она настоящий профессионал.

Профессиональная лгунья.

Чтобы тигр попался в ловушку, недостаточно его поймать. Заставьте его думать, будто он победил.

Разве не в этом суть модельного бизнеса и актерской игры? Притворяться тем, кем не являешься? И я не вижу здесь обмана. Напротив, это талант – по полной задействовать все свои способности в нужный момент.

Я готова.

Давай, Марлоу. Покажи свое прекрасное лицо.

Я усмиряю дрожь в коленях, но до спокойствия мне далеко. Я жду, когда начнется интервью, чтобы услышать знакомые интонации ее голоса, ее паузы и запинки.

Марлоу… Неукротимая. Непредсказуемая. Полная сюрпризов.

Всегда на шаг впереди.

Глава 53

Глава 53

День труда, 7 сентября 2020

Марлоу походила на призрака, которым могла бы стать и которым я предпочла бы ее видеть. С нижней ступеньки она казалась еще выше ростом – воинственной амазонкой, преграждающей мне путь.

– Что ты здесь делаешь, Марлоу? – спросил папа.

Рюкзак оттягивал плечи. Я вцепилась в лямки, еще влажные от брызг водопада, и, не поднимая головы, прошла мимо отца вверх по каменным ступеням.

– Я здесь, чтобы поговорить с Айлой, – ответила Марлоу, глядя на меня.

Я не ответила ей тем же. Не хотела признавать ее присутствие ни единым вздохом, ни звуком.

– Пожалуйста, Айла. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Ты должна узнать…

– Марлоу, – вмешался папа. – Боюсь, сейчас не самое подходящее время.

Я закрыла за собой дверь, заглушая их голоса, и поплелась на второй этаж, в свою старую спальню. Из меня словно выкачали всю энергию. Руки и ноги одеревенели. Я рухнула на кровать и провалилась в темноту.

Не знаю, снилось ли мне что-нибудь. Память не сохранила никаких образов. Я проснулась ни с чем. Перегнувшись через перила, я увидела, что задняя дверь открыта.

Сквозь плеск воды о береговую линию и отдаленные звуки швартовки до меня долетели тихие напряженные голоса. Хотя слов было не разобрать, от них веяло почти осязаемой враждебностью.

При моем появлении Марлоу с отцом замолчали. Повисла гнетущая пауза, все вокруг замерло.

Затем папа встал с кресла и улыбнулся, как будто мы приехали сюда провести отпуск – череду ничем не примечательных, приятных дней с купанием в озере, поджаренными на костре зефирками и всем, чем занималась бы любая другая счастливая семья. Не наша.

– Вижу, ты проснулась. Хорошо поспала?

Я кивнула.

Отец вел себя так, словно в его показной жизнерадостности не было ничего необычного.

– Знаете, чего мы не делали целую вечность? – спросил он, потирая ладони. – Не ловили рыбу с причала. Как насчет вечерней рыбалки? Составите мне компанию?

Наши взгляды встретились, точно притянутые друг к другу магнитом, и мы спустились к причалу вслед за отцом, на время объединившись против его раздражающего оптимизма. Нас будто лишили свободы действий, мы на автомате подчинялись его командам.

Он достал из сарая удочки, сунул за пояс рыбацкий нож в ножнах из коричневой кожи.

Мы уселись бок о бок на причале. Деревянные планки – потрепанные жизнью, как и мы, – были на удивление удобными. Я почувствовала на себе взгляд Марлоу и покачала головой:

– Нет. Не начинай. Не сейчас.

Закинув удочку, я демонстративно уставилась на зеркальную поверхность озера. В уходящем свете гребни мелкой зыби, окрашенные в темно-синие и розовые оттенки, отливали металлическим блеском.

Марлоу понимающе кивнула.

Мы не могли разговаривать. Только не здесь.

Папа вытащил из воды судака. Рыбина дважды подпрыгнула на досках, прежде чем он снял ее с крючка, а затем выпотрошил прямо на месте. Нож с треском вспарывал плоть. По отцовским рукам текла розоватая жидкость. Он поймал второго судака и проделал с ним то же самое.

Когда мы вернулись к дому, уже стемнело. Отец развел костер и приготовил решетку для рыбы. Жар пламени обжигал щеки, опалял крошечные волоски на коже. Я потерла лицо и внезапно ощутила прилив голода.

Белое мясо расслаивалось во рту. Я жадно глотала его, запивая вином. После второго бокала я откинулась на спинку кресла и заметила, что папа наблюдает за мной поверх огня. Вокруг его лица плясали искры. В отсветах пламени он походил на шамана, творящего над нами чары.

Марлоу сидела умиротворенная. Она не пила и почти ничего не ела. Я завидовала ее свободе. Ее способности возвращаться снова и снова, еще более сильной. Чище и прекраснее, чем когда-либо. Она была неудержима. Существо, которое невозможно укротить.