Однако не хотелось, чтобы Джолли подумала, что я тоже зарюсь на Сэма, поэтому я сказала:

– А по кошке судить о сердце мужчины можно?

– Конечно же нет! Кошки никому не позволяют завладеть их сердцем. Непостоянные создания!

Со смехом вспомнив о Молли, я насыпала в маленький стаканчик лед, налила молока, сдобрила шоколадным сиропом. Как следует размешала, поставила на стойку и занялась напитком для Джолли.

Та отвернулась от двери, навалилась на стойку и подалась ко мне поближе.

– Не хочу надоедать, просто интересно: как там дела у Джунбер? – спросила она, понизив голос.

Как только я узнала, что мишка принадлежит Ханне, мне ужасно захотелось поскорее привести его в порядок, но вчера у меня просто не осталось сил.

Не успела я признаться, что еще не приступила к работе, как Джолли продолжила:

– Нам бы очень хотелось, чтобы она вернулась до того, как Ханна ляжет в больницу на операцию.

Ханна в этот момент подпрыгивала, демонстрируя Норману, как светятся ее кроссовки. А он восторженно кряколаял.

– На операцию?

– Ты не в курсе? Господи, милая! В этом городе так любят болтать… Я была уверена, что ты все знаешь. Ханну мучили головные боли. Я думала, все дело в том, что она слишком громко поет, но МРТ показало опухоль.

Мое сердце замерло на добрую секунду, а потом заколотилось с удвоенной скоростью.

– Нет… – прошептала я.

– Врачи почти не сомневаются, что она доброкачественная, и все же нужно ее удалить и отправить на анализ.

– Когда? – запнувшись, спросила я.

– В пятницу. Операция пройдет в Бирмингемской детской больнице. Мы поедем днем в четверг, переночуем уже там.

Времени оставалось немного, но я знала, что, если придется, стану работать и ночами тоже.

– Я сделаю все, чтобы Джунбер поехала с вами!

Джолли погладила меня по руке.

– Ханна будет вне себя от радости.

Сморгнув слезы, я занялась заказом, мысленно молясь, чтобы с Ханной все было в порядке.

– Пока, Ава, пока! – прокричала девочка мне на прощание, когда они с бабушкой собрались уходить.

Я видела в окно, как она обняла Нормана, а затем они с Джолли свернули и скрылись из виду.

И в ту же минуту в кофейню снова вошел Сэм.

– Ты знал, что у Ханны в пятницу операция? – выпалила я без раздумий.

– Слышал. Представить страшно, как Смиты переживают… Норман так ластится к ней! Он всегда чувствует, что нужно людям.

– С ней ведь все будет хорошо? – с трудом выговорила я.

– Очень надеюсь. – Сэм поднял на меня глаза.

Сглотнув, я встретилась с ним взглядом и вдруг осознала, что веду себя непрофессионально.

– Извини. Меня эта новость совсем выбила из колеи… Ты что-то забыл? Или, может, нужны еще сливки?

– Я в самом деле кое-что забыл. – Он вытащил кошелек и достал из него купюру в двадцать долларов. – Твоя половина вчерашнего выигрыша.

– Да ладно! Серьезно?

– Я вру только про игру на скрипке.

– А как насчет игры на гитаре? – улыбнулась я. – Тоже соврешь?

Это ночью скрипки я не слышала. Зато уснула под прекрасную, но грустную мелодию, которую кто-то исполнял на гитаре.

Он нахмурился.

– Ты, наверное, все еще не готова рассказать, как умудряешься услышать то, что я играю в звуконепроницаемой студии?

Я молчала, кажется, целую вечность, и наконец Сэм опустил глаза на лежащую на стойке купюру.

– Что ж, на сегодня хватит и куша в двадцать долларов. Как думаешь?

– Конечно, но… – Я засмеялась и подвинула деньги к нему.

– Испытаем удачу снова – и будь что будет?

– И будь что будет.

Глава 16

Глава 16

МЭГГИ

Городскую площадь я пересекла на чистом упрямстве, толкавшем меня вперед, словно чьи-то сильные руки.

Скорее всего, руки Ноа.

Когда мы с ним разговаривали, он отметил, что у меня грустный голос.

Я задрала голову к солнцу в надежде, что его горячие лучи осушат внезапно навернувшиеся на глаза слезы.

Мне и правда было грустно. А еще я очень устала и разозлилась. Разве я не заслужила немного счастья? Заслужила! А значит, моя задача – выяснить, права ли Эстрель насчет того, где мне его найти.

Каждый шаг на пути к пекарне «Береговой хомячок» давался мне с трудом. А когда я увидела в окно, что Донован упаковывает в картонные коробки кексы с корицей, моя решимость и вовсе начала таять.

Я улыбнулась. Донован всегда считал, что работа в пекарне не для него. Но сейчас он выглядел совершенно естественно: как человек на своем месте.

Я все никак не могла шевельнуться, и тут из пекарни вышла Лили Киркпатрик с коробкой выпечки в руках.

– Мэгги, – улыбнулась она. – Как здорово, что я тебя встретила! Хотела узнать у тебя…

Господи, помоги! Только бы она не спросила, продает ли Дез кофейню!

– …о Фестивале бабочек, – закончила она, к счастью, сообразив, что спрашивать о «Сороке» – не лучшая идея.

Лили была одним из лучших в городе фотографов-фрилансеров. Постоянно все вокруг фотографировала, снимала все наши мероприятия вроде Фестиваля бабочек. А на хлеб с маслом зарабатывала в основном, устраивая для туристов пляжные фотосессии.

– Есть минутка? – спросила она, щурясь от солнечного света.

В другое время я бы с радостью ответила на все ее вопросы, но сейчас нервы у меня были натянуты до предела. Мне срочно нужно было повидать Донована, пока я не струсила.

Поборов чувство вины, я взялась за ручку двери.

– Лили, у меня сейчас совсем нет времени. Но завтра вечером у нас встреча комитета. Можешь обо всем расспросить там.

– Хорошо. Конечно! – Она покосилась на стеклянную витрину. – Ты к Доновану пришла? Я слышала, вы теперь вместе.

Да боже ж мой!

– Когда он вернулся в Дрифтвуд, все сразу поняли, что это лишь вопрос времени, – добавила она. – Что ж, увидимся завтра!

На секунду мне даже захотелось бросить свою дурацкую миссию, но потом я вспомнила слова Эстрель, покрепче ухватилась за ручку и дернула дверь на себя.

В нос сразу ударили запахи ванили, шоколада и миндаля. Внутри пекарня была розовая, просто сладкий сон. На четырех стеллажах красовались такие кондитерские шедевры, что слюнки текли! Пироги, пирожные, печенья, торты, кексы… Не вписывалась в атмосферу только восседающая за кассой Сиенна Хопкинс. Это было что-то новенькое…

– Привет, Мэгги! Сейчас я тобой займусь, – пообещала она.

Сиенна как раз заканчивала упаковывать заказ Грозного Элдриджа – капкейки с кремом и персиками. Я понадеялась, что он не расслышал моего имени. Мне ведь нужно было всего лишь поговорить с Донованом и сразу же вернуться в кофейню!

Однако Грозный обернулся.

– Мэгги! Как поживает девушка, что у тебя остановилась? Говорят, ей стало дурно, она рухнула прямо на тротуар и разбила нос?

Разговаривать спокойно он не умел: всегда орал во все горло. Собственно, потому его так и прозвали. Седые волосы Грозного Элдриджа торчали во все стороны, а слезящиеся карие глаза буравили меня в ожидании ответа.

– Аве не было дурно. Она не падала и ничего себе не ломала. – Будь прокляты маленькие городки со своими сплетнями! – Ей просто стало нехорошо, но сейчас все уже в порядке. Спасибо, что интересуетесь! Как там Раскол?

Расколом звали любовь всей жизни Грозного Элдриджа – престарелого джек-рассел-терьера.

– Он уже не тот, что раньше. Как и я, – посетовал Грозный. – Старые кости хрустят так, что мертвого из могилы поднимут! Даже странно, что во мне еще парочка призраков не поселилась…

Я вежливо засмеялась, хотя разговоры о призраках, мягко говоря, действовали мне на нервы. Мне вдруг пришло в голову, что, даже если отец правда решил продать кофейню, остальных его странностей это все равно не объясняет.

Я искренне старалась не переживать – он же сам мне вначале сказал: оставь все как есть. Но ничего не получалось. Пускай он и превратился в незнакомца, я все равно его любила.

В висках застучало. Я вздрогнула и умоляюще посмотрела на Донована, но тот совсем увлекся проклятыми кексами.

– Кстати, вспомнил! – оживился Грозный. – Может, ты сможешь в следующем месяце пару дней присмотреть за Расколом? Моя внучка из Южной Каролины выходит замуж, и, как бы мне ни хотелось поехать с ним, думаю, брать его в долгое путешествие – плохая идея. Ты же знаешь, я не каждому его доверю…

Стиснув зубы до боли, я вытащила телефон, чтобы проверить расписание.

– Конечно. Когда?

Листая календарь, я снова с мольбой покосилась на Донована, и на этот раз он заметил. «Сжалься надо мной!» – попросила я глазами.

И он тут же кинулся к стойке.

– Ой, Мэгги! Я и не заметил, сколько времени! Прости, что заставил ждать. – Донован глянул на Грозного Элдриджа. – У нас с Мэгги индивидуальный заказ, так что я вынужден ее у вас похитить. Надеюсь на ваше понимание!

– О, я отлично понимаю! Индивидуальный заказ. – Грозный демонстративно подмигнул. – Давно уже это назревало…

Мне оставалось только покачать головой. Боже, мы всего лишь на свидание сходили! Единственный раз!

Донован рассмеялся и обнял меня за плечи.

– Слишком давно, верно, Грозный?

Господи, помоги!

– Не знаю, не знаю… – рявкнул Грозный Элдридж, кивнув на свои капкейки. – Возьми, к примеру, персик. Сорвешь слишком рано – будет кислый. На черта он тогда нужен? А проявишь терпение – и получишь сладость в награду.

– Как красиво! – романтично вздохнула Сиенна. – «Сладость в награду». Не зря мне говорили, что старики очень умные. А вы, Грозный, наверное, вообще гений!

Донован, уронив голову, застонал.

Но Элдридж лишь рассмеялся.

– Большинству людей моя неземная красота застит разум. Так что спасибо, что заметили, юная леди! – Он взял свой заказ и поковылял к выходу. – Хорошего всем дня!