Со слезами глядя ему вслед, я вдруг испытала такой прилив любви к жителям нашего маленького городка, что трудно стало дышать. Я шмыгнула носом.

И Донован сразу же потащил меня в коридор.

– Сиенна, справишься тут одна?

Судя по голосу, он явно ей не доверял.

И, как по мне, не зря.

Хотя кто бы говорил… Я сама утром обожглась паром.

– Конечно, – девушка огляделась, явно не зная, чем заняться.

Донован потоптался на месте, но все же вышел со мной в коридор и провел через кухню в кабинет. Закрыл дверь, привалился к ней спиной, а затем окинул меня пристальным взглядом.

Комната была не больше шкатулочки. И как только сюда втиснули стол, стул и крошечный комод? Вдвоем в ней было ужасно тесно! И жарко.

– Что это ты прослезилась? – Донован взял меня за подбородок.

Я вытерла глаза.

– Просто накатило. Трудная неделя… Ничего себе ты смелый – взял на работу Сиенну! Смелый и добрый.

– Ей нужна была работа, а нам – помощники, – улыбнулся он. – Острые ножи мы попрятали. Она служит здесь уже пару дней, и пока никакой катастрофы не произошло.

Я вспомнила про мерные ложечки. Может, это они привели ее сюда? И в пекарне она найдет то, чего ей не хватало в жизни?

– Вообще-то она отлично к нам вписалась, – продолжил Донован. – Мы даже не ожидали.

Руки у него были в муке. Волосы курчавились от жары и влажности. А пахло от него ванилью и именинным пирогом.

Как же мне хотелось обнять его, раствориться в его тепле и забыться хоть на минуту! Но вместо этого я сложила руки на груди и заглянула ему прямо в глаза.

– Слышал, ты поругалась с отцом? – осторожно начал Донован.

Конечно, он был уже в курсе!

– Ты почему не сказала, что больно, когда я тебя за руку взял? Это что, ожог?

– Да, паром обожглась, – кивнула я.

– Ох…

– В последнее время я какая-то неуклюжая.

– Просто у тебя голова забита другим.

Это еще мягко сказано!

– По-моему, когда я ушла из кофейни, Роуз и Ава вздохнули с облегчением. Особенно Роуз… Я сегодня вылитая Сиенна.

– Думаю, они просто обрадовались, что ты решила минутку передохнуть. – Донован взял меня за плечи и осторожно повел к столу. – Присядь. У меня тут где-то была аптечка.

– Да ничего страшного! Просто немного жжет. Не нужно…

– Хоть раз в жизни сядь и позволь кому-нибудь о тебе позаботиться!

– Я…

Он вскинул бровь. Я закрыла рот и присела на край стола.

Донован же опустился на корточки, порылся в ящике и достал пластиковый контейнер.

Вставая, он нечаянно задел своей ногой мою.

– Расскажи про Деза. Вы из-за кофейни поссорились?

Я кивнула.

– Долгая история… В итоге он спросил, почему я не предложила выкупить «Сороку», если так боюсь, что он ее продаст. Но с чего бы мне предлагать такое, если я до последнего не верила, что он серьезно? Это же нелогично!

«Нелогично» – вот как можно было охарактеризовать все его поведение в последние дни! И слово «возмутительно» тоже подходило.

Донован взял мою руку в свои и подул на ожог. Наверное, это было не слишком гигиенично, но я не жаловалась, ведь от прикосновения его дыхания к коже мгновенно расслабилась.

– Так в итоге Дез все же продает ее?

Я вспомнила папку у Кармеллы в руках.

– Видимо, да. А я, вероятно, покупаю.

Впервые я допустила эту мысль, не говоря уж о том, чтобы произнести ее вслух. И сразу же поняла, что все правильно. Нужно только придумать, как это сделать. Не то чтобы у меня в гнездышке хранилась такая огромная заначка. Да и все припасы в нем предназначались для моего колибри.

Если бы мне раньше понадобилось занять денег, я пошла бы к отцу. Но сейчас об этом не могло быть и речи! Что ж, попробую взять кредит. А если не выйдет, даже и не знаю… Придется что-нибудь придумать. Ради мамы.

Донован взял тюбик мази с антибиотиком и выдавил немного на марлю.

– Если я могу помочь, только скажи.

– Обязательно. Спасибо!

Он перевязал мне рану. Но руки сразу не убрал и кончиками пальцев коснулся нежной кожи на внутренней стороне запястья.

– Так лучше?

– М-м-м… – Голосу я не доверяла.

Как мне не хватало его прикосновений! Да и его самого, если быть честной. Я двадцать лет по нему скучала!

– Ты же знаешь, как я рад угодить.

Сердце заколотилось – на этот раз от радости. Я сделала глубокий вдох и призвала на помощь всю свою смелость.

– Я пришла спросить… Твое предложение поехать завтра на блошиный рынок все еще в силе?

Рука Донована замерла; он вгляделся в мое лицо. Не знаю, что он там искал, но его сине-зеленые глаза светились теплом и мерцали, как вода на мелководье в жаркий летний день.

– Конечно, в силе. Но почему ты передумала?

– В последнее время я только и слышу, что нужно отпустить прошлое, – хрипло произнесла я. – Не стану утверждать, что это всегда плохая идея. Но иногда то из прошлого, что кажется хорошим и правильным, отпускать не нужно.

Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что отпустила старые страхи, и они уплывают, как подхваченный волной детский кораблик.

Кстати, о…

– Но у меня будет одно условие.

– Какое?

– Я не пойду с тобой на свидание, пока ты не пообещаешь, что купишь себе лодку. Может, не сегодня, не завтра, но однажды купишь. Не хочу, чтобы из-за меня ты отказался от того, что любишь. Я тоже усвоила кое-какие уроки.

– Мэгги, я же сказал…

– Без этого сделка не состоится, Донован.

Должно быть, он по моим глазам понял, как решительно я настроена, потому что ответил:

– Ладно, Мэгги. Обещаю. – Донован бросил бинты и взял мое лицо в свои большие ладони. – Слушай, раз с этим мы решили, можем вернуться к той части, где ты не хочешь меня отпускать? Мне она очень понравилась!

Глаза его горели огнем.

Наслаждаясь его близостью, я одновременно боролась со старыми страхами, требовавшими немедленно его оттолкнуть. Однако я решила доверять сердцу. Ведь Эстрель сказала, что иначе я никогда не получу желанного будущего!

А желанным будущим для меня всегда была жизнь с Донованом.

Когда я выскочила из пекарни, в моем сердце теплилась надежда.

Мы договорились встретиться завтра. Провести вместе целый день. И я намерена была не отталкивать его и не сдерживать себя. Так и хотелось пуститься в пляс прямо на улице!

На подходе к «Сороке» меня окликнули. Обернувшись, я увидела, что ко мне с парковки бежит Хавьер.

– Может быть, тебе посчастливилось видеть Алистера? – спросил он, задыхаясь. – Этот негодник снова исчез…

Я заморгала от удивления. Хавьер сегодня был сам на себя не похож. Вместо обычного элегантного наряда на нем красовались едва ли не лопающиеся по швам обтягивающие треники и черная футболка поло, а обут он был в кеды. Кеды!

– К сожалению, нет. Но если увижу, обязательно позвоню. Можешь уделить мне секунду? Какой у тебя красивый наряд!

Хавьер с улыбкой оглядел себя.

– Я решил: раз все равно придется бегать по всему городу, можно одеться соответственно.

– Тебе очень идет!

– Правда? – Он засмеялся. – Теперь я и правда лучше себя чувствую! Вот почему я на этой неделе не появлялся в «Сороке». Пришло время задуматься о здоровье и немного притормозить с вкусностями. Какая гадость!

– Что? Булочки с корицей?

Хорошо, что Сиенна его не слышала!

– Нет, булочки с корицей – дар божий. Какая гадость, что Редмонд оказался прав: когда я меньше ем и больше занимаюсь спортом, то лучше себя чувствую. Ужасно! Ненавижу, когда он оказывается прав.

– Просто ты ему дорог, – улыбнулась я.

– Пф-ф! Это не значит, что нужно постоянно меня воспитывать и командовать.

Я поправила выбившуюся прядь.

– Мне почему-то кажется, что теперь он стал более гибким.

Хавьер, уставившись в небо, вытащил платок и промокнул лоб.

– Правда? Почему ты так считаешь?

– Ему посоветовала это маленькая пожилая птичка под вуалью.

– Не может быть! – Хавьер покосился на закрытую дверь «Стежка».

– Еще мне говорили, что в последний раз Алистер нашелся в «Реде». Ты там смотрел?

– В первую очередь, – кивнул он. – Но его там не оказалось. И все же загляну туда снова. Ведь чаще всего он летит именно туда…

– Раз уж ты все равно собрался в «Ред», может, заодно поговоришь с Редмондом… обо всем?

– Возможно. – Он снова посмотрел в небо, а опустив глаза, заметил, что у меня перевязана рука. – Что с тобой случилось, дорогая? Папина пушистая ведьма напала? Она и мне не раз пускала кровь. Не понимаю, как он с ней живет! – Хавьер присвистнул.

– Нет-нет, Молли ни при чем. На этот раз. Просто обожглась. Опасная работа! – Подумав об отце, я вздохнула. Надо, наверное, было просто расслабиться и оставить все как есть, но я не могла. – Кстати, об отце… Не знаешь, когда можно будет забрать его кольцо?

– Кольцо? – Хавьер удивленно уставился на меня своими темными глазами.

– Папино обручальное кольцо.

Внезапно налетел холодный ветер, засвистел в ветвях дубов. Обернувшись, я увидела, что Эстрель стоит у входа в «Стежок» и смотрит на меня с тревогой и сочувствием.

Хавьер покачал головой.

– Ничего не понимаю. Зачем мне его обручальное кольцо?