Когда я вставила в скважину ключ, который дал мне Дез, налетел такой ветер, что я едва не грохнулась. Дверь отворилась, в лицо ударил прохладный кондиционированный воздух. Но прежде чем войти, я обернулась и помахала Сэму.

Он помахал в ответ, а затем скрылся в доме.

Я ступила в комнату, прижимая к груди банку джема и прекрасно осознавая, что это наименьший подарок из всех, что Сэм преподнес мне этим утром.

МЭГГИ

– Она, кажется, спит. – Я тихонько спустилась по лестнице.

Придя к отцу, я сразу же поднялась наверх узнать, как чувствует себя Ава, и обнаружила, что она лежит на кровати, свернувшись клубочком поверх покрывала. Хотелось сунуть ей под голову подушку, укрыть одеялом и проверить, нет ли температуры, но я взяла себя в руки.

Поначалу я вообще не хотела подниматься наверх: помнила, как Эстрель сказала, что я иду на поводу у своих страхов. Но иногда страхи рождаются не на пустом месте. Например, когда боишься за другого – боишься его потерять. Поразительно, как быстро я привязалась к Аве, стала о ней беспокоиться!

Отец поправил коробку, венчавшую башню перед входной дверью, и пошел в гостиную.

– Феечка совсем вымоталась. Как приехала, ни разу не присела!

У меня болела голова. Я была на пределе с той самой минуты, когда Донован грустно мне улыбнулся. А еще из-за того, что он сказал про Роско. И из-за расспросов о том, в чьей собственности находится кофейня.

Я пробралась сквозь лабиринт коробок в коридоре, которых за последние дни, кажется, стало еще больше. Откуда ни возьмись вылезла Молли, бросилась к лестнице, и я едва об нее не споткнулась.

Кошка уселась на нижнюю ступеньку и обвила хвостом лапы. Мне отчего-то казалось, что она надо мной посмеивается.

– Не смешно! – буркнула я.

Она дернула усами, не соглашаясь.

Оставив ее злорадствовать, я прошла вслед за отцом в гостиную.

– Ава сказала, с тех пор как умер Александр, у нее нет аппетита. Но мне уже кажется, что дело не только в этом.

Странно было говорить об этом парне так, словно я знала его лично. Хотя в каком-то смысле, наверное, так и было. Ава так живо описала его характер, что теперь мы все его знали. Вольный искатель приключений! Как мой папа в юности.

– Конечно, горе выматывает. Я десять фунтов сбросил, когда твоя мама… пропала. – Папа вздохнул. – Много лет морепродукты не ел – запах слишком напоминал о том дне. Не знаю, помнишь ли ты, как в ту пору воняло водорослями…

Конечно, я помнила! В тот год к пляжу несколько месяцев подряд прибивало очень пахучие водоросли. Мне до сих пор снилось, как мама путается в них.

Вспоминать тот случай и то, что маму до сих пор не нашли, ужасно не хотелось, но я сообразила, что это лучший предлог завести наконец разговор о том, кому принадлежит кофейня. Тем более что надпись на моей новой футболке отец вроде как не заметил.

Он присел на корточки перед другой коробкой.

– Ава рано или поздно найдет что-то, что поможет ей справиться. Как находим мы все.

Я села на подлокотник дивана, набрала в грудь побольше воздуха и решительно начала:

– Так вот что с тобой происходит в последние дни? Ты ищешь свой способ справиться?

Папа поднял на меня глаза и наконец заметил футболку. Он осуждающе вскинул мохнатые брови.

– В какой-то мере.

– Слушай, мне не пришлось бы писать это на майке, если бы ты положил конец сплетням.

«Слушай»! Я начала говорить как Донован. Ничего себе, как быстро он проник в мое подсознание! А впрочем, наверное, он был там всегда. Просто сидел тихо.

Торопясь во всем разобраться, пока не растеряла порох, я продолжила:

– В городе все только и говорят о том, что ты ходил к поверенному по наследству и это как-то связано с долевой собственностью кофейни. Что скажешь?

– С долевой собственностью? – Он покачал головой. – Могу тебя заверить, Мэгги-сорока, что к Оррелу я ходил не из-за этого. Богом клянусь!

Взгляд у него был честный, но я видела, что в глубине глаз все равно таится какой-то обман. Папа юлил, не желая говорить, что затеял на самом деле.

И задумчиво хмурился.

– Впрочем, наверное, если бы я решил продать кофейню, мне пришлось бы обсудить это с ним.

У меня волосы встали дыбом.

– Пора прекратить это безумие! Я устала. Мне до смерти надоело отвечать на один и тот же вопрос! Мы оба знаем, что кофейню ты не продашь, потому что она не твоя. А мамина.

Папа посмотрел на меня с таким разочарованием, что стало понятно: я завалила какой-то тест. Этот взгляд одновременно разбил мне сердце и ужасно разозлил.

Он поднял коробку.

– Была мамина. Когда-то. Но прошло много лет. Я уже говорил: возможно, пришло время отпустить прошлое.

Сердце заколотилось в груди.

– О чем это ты? Разумеется, кофейня по-прежнему ее.

– Хм-м… – Он поволок коробку к выходу.

С пылающим лицом я устремилась за ним, из последних сил сдерживая ярость. Во дворе хлопнула дверь машины, и, выглянув, я увидела автомобиль Кармеллы.

Она шла к крыльцу с папкой «Недвижимость Дрифтвуда» в руках. Видимо, внутри лежали какие-то очень важные документы, ведь Кармелла заезжала к папе только в самом крайнем случае: она страдала от ужасной аллергии на кошек.

Злобная зверюга Молли как будто знала об этом и не упускала шанса потереться о ноги Кармеллы. Вот и сейчас она спустилась с лестницы и замерла у двери, готовая щедро одарить гостью кошачьей перхотью.

Понизив голос, чтобы не разбудить Аву, я спросила:

– Почему Кармелла идет сюда с папкой своего агентства? Что с тобой происходит? Ведь что-то происходит? Не отрицай!

Папа взволнованно посмотрел на меня:

– Мэгги, ты побледнела. Хочешь присесть?

– Не меняй тему! – Меня трясло.

– Магдалена, сделай глубокий вдох, – спокойно произнес он. – Я принесу тебе воды.

– Не надо мне воды! Мне нужна правда! И перестань надо мной кудахтать!

Он поднял глаза к потолку, покачал головой.

– Я буду кудахтать над тобой, пока не умру, а может, и после. – Он хохотнул. – Из меня ведь получится очень стильный призрак, правда?

Папа изобразил, будто играет на невидимой гитаре, и запел песню «Битлов» «Я тебя не замечаю»[11].

Меня снова захлестнуло багровой яростью. Как он смеет шутить? В такой момент? Я схватила рюкзак и закинула его на спину.

– Я ухожу.

– Мэгги, перестань. Не убегай! – попросил он.

Но я знала, что, если останусь, наговорю лишнего. Мы с отцом никогда не ссорились. Не помню даже, чтобы хоть раз говорили на повышенных тонах. Вообще-то мы с ним были люди покладистые.

Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз закатывала сцену. Нет, постойте… Могла! Это случилось, когда четырнадцатилетний Ноа сбежал из дома посреди ночи, чтобы отправиться со своими друзьями к маяку на Песчаном острове. В итоге поднялся шторм, лодка перевернулась, а их спасла береговая охрана. Если бы Эстрель не позвонила и не предупредила меня, бог знает, что могло бы случиться…

Мне потом понадобилось успокоительное принимать, чтобы прийти в себя!

Распахнув дверь, я столкнулась с Кармеллой, которая как раз собиралась постучать.

Отдернув руку от удивления, она прижала ее к груди.

– Мэгги? А я и не знала, что ты здесь! Что случилось, милая? – Она перевела взгляд на отца. – О боже! Может, нам всем вместе сесть и поговорить о… о… – Она чихнула. – Об этом.

Молли выскользнула из дома и теперь выписывала изящные восьмерки вокруг ее ног.

– Мне не интересно, о чем вы будете говорить, если только кто-то из вас не собирается наконец сказать мне правду о том, что происходит.

Я показала глазами на папку в руках Кармеллы, затем перевела взгляд на отца.

Оба смотрели на меня встревоженно, но заговорить не спешили.

Я раздраженно выдохнула и понеслась вниз по лестнице. Но только ступила на усыпанную гравием дорожку, как сверху меня окликнул отец:

– Мэгги, происходит только одно: я пытаюсь помочь тебе найти способ справиться.

Я обернулась к нему.

– Ты все спрашиваешь, почему я решил продать кофейню. Но, по-моему, более важный вопрос – почему ты ни разу не предложила ее купить. Может, подсознательно ты и сама понимаешь, что пришло время двигаться дальше?

Я развернулась и пошла прочь, гадая, почему отец запел именно «Я тебя не замечаю». Ведь эта песня вовсе не про призрака! А про то, что, когда отношения разрушаются, ты постепенно перестаешь узнавать любимого и он становится для тебя невидимым.

Теперь, задним числом, я понимала, почему он выбрал ее.

Потому что если он думает, что я откажусь от кофейни – от маминой мечты, значит, я этого человека больше вообще не знаю.

Глава 15

Глава 15

АВА

В субботу утром в кофейню вошел Титус с маленькой коробочкой в руках. Увидев его, я тут же схватила тряпку, нырнула под стойку и крикнула:

– Роуз! Тут к тебе!

Титус заговорщически улыбнулся, но стоило в зале появиться Роуз, как его улыбка померкла. Он в одно мгновение сделался серьезным и задумчивым, надул губы, сдвинул брови и уставился на доску с меню.

Заметив его, Роуз замедлила шаг и метнула в меня недобрый взгляд.

Я ухмыльнулась и подняла вверх большие пальцы.

Она же закатила глаза, вытерла руки о фартук и протиснулась за стойку.

– Доброе утро, Титус! Что тебе предложить в этот прекрасный денек?

Я покосилась на миссис Поллард, восседавшую под доской с рецептом. На этой неделе она постоянно торчала в кофейне, но я подозревала, что сегодня это закончится. В понедельник на доске появится новый рецепт. Подмигнув мне, миссис Поллард облокотилась о стол, подперла голову руками и открыто уставилась на Роуз и Титуса.