Я следила глазами за порхающим меж деревьев кардиналом и думала о Сэме. Ясно, что он добрый. Вежливый. Щедрый. Но зачем ему что-то скрывать? Так и подмывало надавить посильнее и проверить, получится ли у меня его расколоть! Но тут я ступала на опасную дорожку, ведь сама-то раскрыть свою тайну была не готова.

Мы шли по тропе под щебет кардинала. Лес постепенно редел, уступая место болоту. Над мутной водой тянулись покрытые мхом ветки деревьев, отбрасывая тень на камыши и ряску. В воздухе пахло серой. Слышно было, как в воде кто-то плещется, но разглядеть, что там такое, не удавалось.

– Когда-то я был женат, – ни с того ни с сего вдруг признался Сэм.

Должно быть, долго колебался, рассказывать ли мне об этом. Было очень лестно, что он все же решил мне довериться.

– На девушке, которую любил еще со школы, – добавил он.

Я пыталась по тону разгадать его чувства. Недоверие? Скорбь? Наверное, нечто среднее.

– Три года назад она подала на развод.

Очевидно, за этими обыденными фразами скрывалась долгая печальная история, которую мне предстояло сложить по кусочкам. История, полная горя, отчаяния и бесконечных сожалений.

Мы всё шагали по тропе, и вдруг в воздухе сильно запахло морем. Показалась развилка, с которой можно было свернуть к пляжу, но мы не стали.

– А через год мне сообщили, что она умерла.

У меня перехватило дыхание. Получается, это произошло как раз в то время, когда он переехал сюда в погоне за счастливыми воспоминаниями. Не зная, как реагировать, я решила сказать чистейшую правду:

– Жизнь не должна быть такой трудной. Просто не должна…

– Согласен. – Он слабо улыбнулся.

Норман закряколаял, тычась носом в ствол сосны, и я заметила еще одну ящерицу, пытавшуюся слиться с корой. Что это за вид, я не поняла и решила вечером погуглить.

– В Оранж-Бич я должен встретиться с адвокатом. Он по моей просьбе собирает бумаги, чтобы я мог учредить стипендию имени моей бывшей жены в нашей родной школе. Ложка меда в бочке дегтя…

Я мысленно добавила к личным качествам Сэма бескорыстие и способность сострадать.

– У тебя большое сердце, Сэм!

– Просто показалось, что так будет правильно, – пожал плечами он.

Мы свернули, прошли по мосту, забрали левее и поняли, что сделали полный круг. Впереди уже маячил дом Деза.

У розовых столбов я сказала:

– Спасибо, что позвали меня с собой!

– Всегда рады, Ава. Нам с тобой очень хорошо!

Я улыбнулась Сэму, погладила Нормана и направилась к крыльцу. Поднялся ветер; волны теперь яростно набрасывались на песок. Я вошла в дом, аккуратно прикрыла дверь и вдруг поняла, что Дез негромко, почти шепотом, с кем-то разговаривает.

Мешать не хотелось. Я стала подниматься по лестнице, но вдруг остановилась. В его голосе зазвучали сентиментальные ностальгические нотки.

– Где ты, мой маленький призрак? Мы не виделись уже несколько дней. Я скучаю.

Я на цыпочках спустилась вниз. Телефон Деза стоял на зарядке на кухонной стойке. Стационарного аппарата в доме не было. По рукам побежали мурашки.

Дез спиной ко мне стоял возле французского окна и смотрел на море. Кроме него в кухне никого не было.

Молли сидела на своем любимом месте – в стоящей на плите кастрюле, которую у меня не хватало силы воли убрать в шкаф, – и наблюдала за мной, дергая усами. Должно быть, осуждала за то, что я подслушиваю.

– Ладно, – одними губами сказала я ей и пошла обратно, прокручивая в голове то, что произошло.

«Мой маленький призрак»… Он действительно обращался к привидению? После всех этих странностей, бабочек и так далее я уже не исключала и такого поворота.

И даже почти не волновалась, пока не услышала, как Дез сказал:

– Что ж… полагаю, это не важно. Скоро мы будем вместе навсегда, любовь моя. Обещаю.

Час спустя я сидела в своей комнате и ломала голову, сообщать ли о случившемся Мэгги.

Я ведь обязана сообщить, верно?

Но это же мистика какая-то, разве нет?

Мистика, однако очень настораживающая.

Даже если я преподнесу все это максимально деликатно, ее давление точно подскочит до небес! Не хотелось бы, чтобы из-за меня у нее случился еще один микроинсульт.

Я вздохнула. Вероятнее всего, призрак, с которым Дез так любовно ворковал, – это мать Мэгги. Все сходится: теперь понятно, почему в доме пахнет водорослями. Ведь маму Мэгги утянуло в водоворот… Логично, что от ее привидения пахнет морем!

Прикидывая, что сказать Мэгги, я заканчивала чинить Джунбер. Она была почти готова: оставалось доделать нос.

Дом дрогнул под порывом ветра. Я встала и подошла к окну. Небо потемнело. Низкие угольно-серые облака бежали на восток. Волны вскипали белыми барашками. В стекло застучал дождь.

Вдруг за спиной заиграло «Не беспокойся, будь счастлив». Постаравшись взбодриться, я взяла с кровати телефон и ответила:

– Привет, мам!

– Ава, ты какая-то уставшая…

А я-то думала, мне удалось собраться с силами!

– Мам, откуда тебе знать? Ты же далеко.

– Но я твоя мама. Ты что, переутомилась на работе?

– Вовсе нет. – Я набрала в грудь побольше воздуха. – Вообще-то я устроилась на вторую работу в местное кафе. Смены по утрам три раза в неделю.

Повисло долгое молчание. Я ждала.

– А это разумно? – наконец спросила мама. – Столько на себя взваливать?

Я мысленно оценила свое состояние: усталость, головокружение, отсутствие аппетита… В качестве ответа напрашивалось твердое «нет». Конечно, неразумно. Зато я была счастлива.

– Мне очень нравится атмосфера в кофейне. Там я познакомилась с кучей приятных людей. К тому же там варят кофе. Обалденный карамельный латте! Тебе бы он понравился. Моя начальница – дочь человека, у которого я работаю; у них замечательная семья.

В трубке снова повисло молчание. По крыше барабанил дождь. И мне почему-то стало тревожно за бабочку с белым пятнышком на крыле.

Я ждала, когда мама скажет, что здоровье важнее счастья, но она ответила иначе:

– Ладно, Ава, ладно. Верю, что ты почувствуешь, если начнешь хватать через край. И постараюсь не волноваться так сильно.

Своими словами она словно провернула торчавший в моей груди нож чувства вины. Я не хотела, чтобы она думала, будто я не способна о себе позаботиться, а значит, пора было взяться за ум. Слишком долго я оттягивала неизбежное! Я знала свой организм. Чувствовала, что с ним не все в порядке. Пора было перестать отрицать очевидное из страха, что мне скажут что-то неприятное, и заняться здоровьем. «Завтра утром первым делом позвоню врачу», – решила я.

Мы поболтали о маминой работе, моем брате, погоде во Флориде и о том, что моему отчиму Уилсону скоро на пенсию. Тут я сообразила, что пора заканчивать, пока не грянул гром, ведь в Цинциннати сейчас никаких гроз нет.

Пообещав прислать маме фото Джунбер, когда та будет готова, я попрощалась. В воздухе потрескивало электричество. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Сэм еще не вернулся.

– Как думаешь, уже пора навестить Нормана? – спросила я сидевшую на подушке Молли.

Та прижала уши.

– Да перестань! Он милашка.

Молли зашипела.

Я подошла к кровати и, не дав себе времени передумать, почесала ее под подбородком. Кошка потерлась о мою руку, а затем, сообразив, что только что сделала, спрыгнула на пол и скрылась под кроватью.

Я рассмеялась. Выходит, мне все же удалось растопить ее сердце!

Подобрав Джунбер, я провела пальцем по ее мордочке в том месте, где должен был чернеть нос. Я уже пробовала вышить его, пришить на это место пуговицу, приделать игрушечный носик из магазина швейных материалов, но все было не то. Времени почти не осталось: завтра мне нужно вернуть мишку Джолли, чтобы Ханна могла взять его с собой в больницу.

Молли вертелась под кроватью. Вдруг высунула на свет лапу, словно попыталась что-то схватить, и тут же ее убрала. Потом еще раз. И еще. Я опустилась на колени.

– Что там происходит?

Кошка, катая лапой какой-то предмет, сверкнула на меня глазами из темноты. Хоть бы это был не жук!

– Что там у тебя?

Молли наподдала своей добыче лапой, и та вылетела из-под кровати и приземлилась мне на колени. Это оказался вовсе не жук, а морское стеклышко. Я заглянула под кровать. Под ней валялась та самая жестянка, что я на днях принесла с чердака. На этот раз крышка была закрыта крепко! Я открыла жестянку, и на мгновение в воздухе остро запахло водорослями, но вскоре запах рассеялся. По рукам побежали мурашки. У Молли шерсть встала дыбом.

В последний раз я видела эту банку на полке рядом с Мистером Усишкиным. Когда я попросила Деза продать ее мне, он только посмеялся.

– Отдаю даром в добрые руки. Я даже не помню, откуда она взялась!

Я покрутила в руке кусочек бледно-зеленого стекла, с которым играла Молли. Такой необычный! Трапециевидной формы, а в центре две дырочки: одна побольше, другая – поменьше.

Я поднялась на ноги. Стеклышко уже немного нагрелось в ладони. Я посмотрела на него. На Джунбер. Снова на него. В воздухе опять запахло водорослями. Я поднесла стекло к мордочке медвежонка. Дырочки идеально ложились на те места, где чернели закреплявшие нос прежде стежки.

Я глянула на высунувшуюся из-под кровати Молли:

– Спасибо, что подсказала! – Затем подняла глаза к потолку и, чувствуя себя довольно глупо, добавила: – Пенни, и вам спасибо, что помогли с Джунбер! Из стеклышка получится отличный нос!

Стоило мне это произнести, как комната вдруг ярко осветилась, и я в ужасе решила, что сейчас мне явится призрак. Однако это оказался не потусторонний свет, а всего лишь молния. Через пару секунд грянул гром, и я бросилась к окну. Грузовик Сэма во дворе так и не появился.