Мужчина отступил в сторону, пропуская меня внутрь, и улыбнулся.

– Вы Анна-Кейт, не так ли? – Он протянул мне руку. – Я Джош Колбо, зять Фейлин Уиггинс.

Я могла бы догадаться, кто это, по краткому, но точному описанию, которым Фейлин его охарактеризовала: «такой здоровяк, вылитый медведь». Джош действительно напоминал медведя. Гризли.

– Вы муж Марси, да?

Улыбка не сходила с его губ.

– Да, мэм. Какая у вас хорошая память. Наверное, за последнее время вы с кем только не познакомились. Трудно запомнить столько людей сразу.

Это «мэм» меня просто убивало!

– Дело в том, что Фейлин говорила мне о вас, Марси и Линди-Лу не больше двух часов назад.

А точнее, все уши прожужжала. Когда я отходила к другому посетителю, она ждала, пока я вернусь, и как ни в чем не бывало продолжала свой рассказ с того места, на котором остановилась. Из-за нее придерживаться тактики «приятели-но-не-друзья» было все сложнее.

– Ого! – крякнул Джош. – Тогда вы наверняка знаете обо мне больше, чем я сам.

– Пока нет. Но еще неделя – и я восполню все пробелы.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Джош. – Вам куда? Я объясню, как пройти. Здесь настоящий лабиринт, легко заблудиться.

– Ищу библиотеку.

Он указал пальцем вперед:

– Идите прямо, сверните в первый же коридор направо, потом налево и поднимитесь на второй этаж. Библиотека будет за углом.

– Прямо, направо, вверх, налево, за угол. – Я перешагнула порог. – Ясно.

Джош замотал головой.

– Да нет, сначала налево, а потом вверх!

Он еще раз описал дорогу, подкрепляя свои слова активными жестами, как при игре в шарады.

Надеюсь, я не буду плутать по этажам и коридорам так же, как вчера, разыскивая дом Павежо. Иначе придется вызывать поисковый отряд.

– Поняла, теперь не потеряюсь, – заверила я, стараясь придать голосу уверенности. – Спасибо.

– Не за что. – Он приподнял шляпу. – Хорошего дня, Анна-Кейт.

Дверь захлопнулась. Вдохнув характерный запах старого здания – смесь воска, плесени и пыли, – я пошла по коридору. Звук моих шагов эхом отражался от покрытых резными деревянными панелями стен. Я повернула направо, потом налево, поднялась на второй этаж и быстро отыскала библиотеку. Одна из створок двери была приоткрыта и держалась на пластиковом фиксаторе.

Оказавшись среди высоких шкафов, разноцветных книжных обложек, запыленности и воспоминаний, я сразу же почувствовала себя как дома. В детстве после школы я подолгу засиживалась в библиотеках. Они стали надежным прибежищем, где я коротала время до маминого возвращения.

У входа за столом сидела женщина средних лет. Отдельные пряди ее светлых волос были выкрашены в розовый.

– Вам помочь?

– Здравствуйте. Да, спасибо. У вас сохранились старые газеты?

Женщина свернула какое-то окно на компьютере.

– Смотря что вам нужно. В конце девяностых здесь приключился потоп, и почти все материалы пропали. Мы помаленьку восстанавливаем архив, но дело продвигается медленно.

– Мне нужны газеты двадцатипятилетней давности.

Библиотекарша как-то странно на меня поглядела.

– Часом, не августовские номера?

– Как вы догадались?

– Хотела бы назваться ясновидящей, да только это, увы, не так. Иначе я бы выиграла в лотерею, и меня бы тут уже не было. Хотя я, понятное дело, люблю свою работу, – спохватилась она, словно испугавшись, что где-то поблизости начальник. – Пойдемте.

Я последовала за ней, отметив, что разговаривает она совсем как Фейлин Уиггинс. Может, они родственницы?

– Мы сейчас оцифровываем все тексты, – на ходу сообщила библиотекарша. – Ужас до чего хлопотное занятие, и денег не хватает. Газеты того года хранятся на микрокарте. Умеете ей пользоваться?

– Ну… я однажды видела такую. Это считается?

Она рассмеялась.

– Многие и таким похвастаться не могут. Ничего, быстро научитесь. Это проще простого.

Мы прошли мимо многочисленных стеллажей с книгами, миновали отсек фильмотеки и детский отдел, где группа карапузов зачарованно слушала стихотворение про малышку, потерявшую мишку, в артистичном исполнении их воспитательницы. При виде них я не сдержала улыбки. Даже захотелось к ним присоединиться.

В детстве я на опыте убедилась, что в библиотеках далеко не так тихо, как принято считать. Здесь часто звучат негромкие разговоры библиотекарей, приглушенные шаги по ковру, шелест перелистываемых страниц, гул вентиляционной системы, чье-нибудь покашливание и звонкие голоса детей, еще не усвоивших правила поведения в подобных местах. Все это – музыка для моих ушей. От нее на сердце становится легко и спокойно.

Мы приблизились к череде маленьких читальных залов, которые, как гласила висящая рядом табличка, можно было заранее забронировать и использовать для проведения образовательных семинаров и общественных собраний.

– Придется немного подождать, – предупредила словоохотливая библиотекарша. – Микрокарта пока занята. – Через окошко в стене она указала на женщину, что-то читавшую на компьютере.

Я посмотрела на нее и глазам своим не поверила. Натали!

Словно почувствовав мой взгляд, Натали оторвалась от экрана и, покраснев, скованно помахала мне рукой.

– Вы знакомы? – удивилась библиотекарша.

– Она моя тетя, – как можно более невозмутимо бросила я.

– Натали ваша тетя? – Женщина изумленно приподняла брови. – Вы племянница Мэтта?

– Мэтта?

– Стало быть, нет, – быстро сориентировалась библиотекарша. – Мэтт – ее муж. Покойный. Земля ему пухом. – Наклонив голову набок, она внимательно пригляделась ко мне. – Но если вы не родня Мэтта, то… О боже мой! Вы Анна-Кейт?

Не перестаю поражаться, как стремительно в маленьких городках разносятся слухи.

– Да. Анна-Кейт Кэллоу.

Библиотекарша стиснула мою ладонь. Это понравилось мне еще меньше, чем привычка Натали обниматься.

– Я Мэри-Бет Шиэн. Счастлива познакомиться! Зи была прекрасным человеком, земля ей пухом. Часто сюда заходила. Нам ее очень не хватает. Все попросту обомлели, когда обнаружилось, что у нее есть внучка. Мы с твоей матушкой учились в одной школе. Когда Иден уехала, никто не подозревал, что она беременна. – Мэри-Бет прицокнула языком. – Какая трагедия…

Я так и не поняла, что именно библиотекарша считает трагедией: беременность моей мамы или ее побег из города, а может, мамин преждевременный уход из жизни и смерть бабушки. Скорее всего, все сразу.

Я попыталась высвободить руку из цепкой хватки Мэри-Бет, но безуспешно.

– Вы с мамой дружили?

– Не то чтобы. Иден росла замкнутой. Ни с кем дружбу не водила, кроме разве что Эджея и Обина. Ты уже познакомилась с Обином Павежо? Он мало с кем общается. – Мэри-Бет понизила голос. – Несколько лет назад вся семья Павежо попала в аварию. Жена Обина погибла – земля ей пухом, – а он так и не оправился от горя… Обин с Эджеем с детства были неразлейвода, и Иден, когда у нее началась любовь с твоим папой, сразу вошла в их компанию. Кстати, у тебя мамины глаза. Цвет – загляденье! Ой, я безумно рада знакомству!

– Спасибо. – Я наконец-то вызволила свою руку и указала на дверь. – Тогда Натали объяснит мне, как пользоваться микрокартой. Не буду вас больше задерживать, у вас ведь наверняка куча дел. Я к вам подойду, если возникнут вопросы.

– Конечно-конечно! – Мэри-Бет приветливо улыбнулась. – Ты знаешь, где меня найти. Ох, как же хорошо, что ты здесь, в Уиклоу! Наш город придется тебе по душе, это уж точно. Загляни ко мне на обратном пути, выпишу читательский билет.

Аж приплясывая от возбуждения, она наконец-то удалилась, а я зашла в крошечный читальный зал. Единственный стол с компьютером, а рядом – копировальный аппарат и два стула, на одном из которых сидела Натали.

– Привет! – кривовато улыбнувшись, вежливо поздоровалась она.

Я глубоко вздохнула.

– Мэри-Бет – родственница Фейлин, да?

– Да, кузина. Их матери – родные сестры. Правда, мама Фейлин уже давно умерла.

– Земля ей пухом, – хором добавили мы и расхохотались.

Не помню даже, когда я в последний раз смеялась. Приятно иногда повеселиться.

Я придвинула стул и села рядом с Натали. Конечно, не надо соваться не в свое дело, и все-таки я, не удержавшись, произнесла:

– Ты, наверно, слышала, как Мэри-Бет рассказывала о твоем муже… И Фейлин тоже, в кафе… Мне очень жаль.

Ее лицо омрачилось. Руки сжались в кулаки и снова расслабились.

– Спасибо, Анна-Кейт, но я не люблю это обсуждать. И вообще, надеюсь, что земля не стала ему пухом.

Желать кому-то плохого было совершенно ей не свойственно. Я поняла, что Мэттью Уокер чем-то сильно обидел Натали, и тут же всей душой его возненавидела.

– Что ж, в таком случае пусть горит в аду.

Натали повернулась ко мне. На ее губах расцвела улыбка, а глаза наполнились теплом и стали похожи на растаявший шоколад. Напряжение спало.

– Спасибо, это невероятно мило с твоей стороны. Я, конечно, не должна была так говорить. – У нее вырвался нервный смешок. – Когда горюешь по близкому человеку, иногда начинаешь на него сердиться.

– Понимаю. Сама через это прошла. Только мне кажется, у тебя есть и другие причины сердиться на мужа…

Что же я творю? Просто приятели не ведут таких интимных бесед!

Никак не могу отречься от своего предназначения. Я должна хотя бы попытаться облегчить ее боль.

– Если захочешь поделиться переживаниями…

Вот черт. Иногда я жалею, что во мне течет кровь Кэллоу.

Я не обязана все время кому-то помогать. Совсем не обязана.

Дурацкое наследие!