Марси взяла у матери одну из повязок.

– Натали, они прелестны! Очень искусная работа. Обычно детские повязки не слишком симпатичные и легко рвутся. Может, сошьешь еще несколько? Я бы выставила их на продажу во «Всякой всячине».

– Правда? – обрадовалась Натали. – Было бы отлично!

– Заходи ко мне завтра. Обсудим наше сотрудничество. О боже мой, ты еще и каждый лепесток отдельно проработала?

Натали просияла от похвалы.

– Да, чтобы можно было использовать разные ткани. Мне кажется, так смотрится интереснее.

– Это точно! – Марси обернулась на спящую дочку, словно прикидывая, не примерить ли одну из повязок на нее прямо сейчас, но отказалась от этой мысли. – И сшей, пожалуйста, еще пару повязочек для Линди-Лу. Они просто очаровательные!

Фейлин, откинув голову и расправив плечи, с любовью поглядела на дочку и Натали. Сейчас она напоминала гордую курицу-наседку.

– Кстати, я ведь уже сказала, что Гидеон притащил полно всяких вкусностей, – обратилась Фейлин к Натали.

– Да-да, – подхватил Гидеон. – Угощайся!

Натали неловко заерзала на одеяле.

– Я бы с удовольствием, но мне пора. Скоро придут родители. Мы договорились сегодня посмотреть кино всей семьей.

От мысли о встрече с доком и Сили меня замутило. Захотелось немедленно сбежать. Зря я вообще сюда пришла.

– Ты уже познакомилась с Сили, Анна-Кейт? – поинтересовалась Фейлин.

Я вытерла ладони о шорты.

– Нет.

Даже не знаю, что сделаю, когда ее увижу. Я все время настраиваю себя на то, чтобы держаться холодно и отчужденно, но не уверена, получится ли. Трудно будет стерпеть и не выплеснуть все, что накипело за эти двадцать четыре года.

Фейлин тихо присвистнула и огляделась, словно в поисках путей к отступлению.

– Анна-Кейт, если хочешь, давай уйдем, – предложил Гидеон.

Все уставились на меня в ожидании ответа, только Олли продолжала увлеченно играть с трактором. Во рту пересохло. Так и подмывает встать и вернуться в кафе, чтобы избежать скандала. Но, возможно, будет лучше, если я встречусь с бабушкой именно сейчас, когда рядом друзья, готовые меня поддержать.

– Нет, – помолчав, решилась я. – Покончим с этим уже сегодня, правильно?

Фейлин закашлялась.

– Это очень смело с твоей стороны, Анна-Кейт.

– Не волнуйся, – утешила меня Марси. – Сили Эрл Линден – южанка до мозга костей. Скорее выроет сама себе могилу и добровольно туда ляжет, чем устроит сцену, особенно при посторонних.

Сили, может, и не устроит, а вот я за себя не ручаюсь.

Я повернулась к Гидеону.

– Наверное, нам все же стоит уйти.

Гидеон немедленно принялся упаковывать вещи. Фейлин и Натали бросились к нему на помощь.

Сердце ускоренно забилось. Я отчаянно задергала одеяло, пытаясь вытащить его из-под Гидеона.

– Тлактол! – Олли подошла и протянула мне игрушку.

Я присела на корточки.

– Спасибо, Олли, не надо. Это же твоя машинка.

Ее личико сморщилось.

– Тлактол!

– Спасибо. Тр-р! Тр-р! – Я взяла игрушку и повозила по ноге Олли. Малышка весело засмеялась.

На секунду все вернулось на свои места. Рядом с хохочущей Олли мне стало уютно и спокойно. Вот бы это мгновение никогда не заканчивалось…

Вдруг Олли заметила что-то позади меня. Ее глазки широко распахнулись, и девочка крикнула:

– Дека!

– О нет. Опоздали, – прошептала Марси.

Обернувшись, я увидела, как док Линден поднимает на руки Олли. Возле него стояла Сили. Я медленно встала, чтобы с достоинством встретить человека, который превратил жизнь моей матери в ад.

Сили выглядела не так, как я думала. Она представлялась мне кем-то вроде злой королевы из детской сказки: высокая, с выпирающими скулами, острым подбородком, тонкими губами и круглыми черными глазами. Темные волосы непременно забраны в пучок, а длинные ногти выкрашены в кроваво-красный цвет.

В действительности же Сили оказалась совсем другой: примерно моего роста, около пяти фунтов семи дюймов[8]. Светлые кудри с отдельными каштановыми прядями обрамляют уже немолодое, но благородное лицо в форме сердечка. При виде меня ее голубые глаза расширились, а потом, наоборот, прищурились: Сили различила трактор у меня в руках. Наши взгляды встретились. Ее рука взметнулась и сжала двойную нитку жемчужных бус.

Сили, не отрываясь, изучала меня. Вдруг она покачнулась, и док подхватил ее за локоть.

– Она… вылитый Эджей… О господи, – чуть слышно вымолвила Сили.

– Мама? – Натали шагнула ко мне.

Сморгнув непролитые слезы, Сили украдкой осмотрелась и обнаружила, что за ней все наблюдают. Точнее, за нами. Резко развернувшись, она поспешила прочь.

Док передал Олли на руки Натали. Девочка помахала ему.

– Пока-пока!

Я стояла, ошеломленно следя за удаляющейся фигурой. Меня переполняло облегчение, к которому отчего-то примешивалась грусть. Я ожидала увидеть во взоре Сили ненависть и холодный расчет, а вместо этого уловила внезапное горькое раскаяние. Но я не стала злорадствовать. Только что мы с ней обе поняли, как много потеряли. Тяжело это осознавать.

– Поди ж ты! – потрясенно выдохнула Фейлин, приблизившись ко мне и Натали. – Стоило тебе глянуть на Сили – и ты пробила ее стальную броню. Я и не чаяла, что так случится. Видать, у Сили все-таки есть сердце.

15

15

– Вы уже пять лет живете по соседству с кафе, но до сих пор не знали, что черные дрозды – исключительно редкие птицы и обычно не встречаются в США?

– Я понимал, что они особенные, – ответил Гидеон. – Бывшая владелица кафе всегда тщательно их оберегала. Я ни разу не видел черного дрозда вблизи.

– Вам не казалось это странным?

– В нашем городе многое кажется странным.

Журналист постучал ручкой по блокноту.

– Давайте я спрошу прямо. Возможно, предыдущей владелице было что скрывать?

Гидеон облокотился на стол.

– Всем нам есть что скрывать, не правда ли?

Натали

В воскресенье, в начале четвертого, пока Олли еще спала, я распахнула дверь.

– Входи, входи. Когда ты позвонила, я заволновалась, не сошла ли ты с ума. Может, стоит обратиться к врачу? Вдруг у тебя аневризма или что-то вроде того?

Анна-Кейт обеими руками вцепилась в блюдо, обернутое фольгой.

– Да, консультация врача не помешала бы. Сама не ведаю, что творю.

Вот и я так же. Когда утром Анна-Кейт по телефону объявила, что все-таки приняла приглашение на воскресный обед, я чуть не упала. Специально предложила ей зайти ко мне, чтобы к родителям отправиться вместе. Надеюсь, так ей будет спокойнее.

– Олли еще не проснулась. Пусть поспит подольше, а то не отдохнет как следует и станет весь вечер капризничать. Только этого нам не хватало.

– Почему бы нет? Может, капризы Олли придутся кстати в неловких ситуациях.

– Хорошенькая перспектива! Нет уж, лучше пока Олли не будить.

– Тут очень уютно, – проходя в комнату, заметила Анна-Кейт.

Сегодня на ней были укороченные джинсы, бирюзовая блузка без рукавов, отлично сочетающаяся с цветом глаз, и резиновые шлепанцы. Только бы мама обошлась без замечаний на их счет.

– Это правда. У мамы хороший вкус. И, что особенно приятно, не надо платить аренду. И все же я перееду при первой возможности.

Анна-Кейт нахмурилась. На ее бровях цвета меди заиграли солнечные блики.

– Правда? Куда?

– Подыщу жилье в городе. Если получится, сниму небольшой домик. Неважно где, лишь бы… – Я собиралась сказать «подальше отсюда», но осеклась. – Хочу быть независимой, крепко стоять на ногах. Я тебе по-хорошему завидую, Анна-Кейт. Ты меня вдохновляешь! Приехала и начала управлять кафе, как будто тебе это раз плюнуть. Я бы никогда так не смогла.

– Это далеко не «раз плюнуть», но ты бы смогла без всякого сомнения! Сама видишь, как у тебя спорятся дела в кафе: ты с порога, не моргнув глазом, включилась в работу. К тому же быть независимой вовсе не так приятно, как многие думают. Я с детства мечтаю о нормальной, спокойной жизни. Как у тебя.

– Смотря что считать нормальным. – Я указала на блюдо в руках Анны-Кейт. – Ставь его на стол и присаживайся. Я сейчас быстренько наведу порядок.

До ее прихода я шила разные вещицы – Марси Колбо не терпелось выставить их на продажу во «Всякой всячине», – и теперь весь кофейный столик завален кружевами, ленточками, бисером и пайетками. Наклонившись, я принялась их собирать.

Анна-Кейт, кажется, только сейчас вспомнила о блюде и, засмеявшись, отставила его в сторону.

– По-моему, я слегка нервничаю.

– Я тоже. Не представляю, что ожидать от сегодняшнего вечера.

– И я. – Анна-Кейт уселась прямо на пол перед кофейным столиком. – Как твои родители отреагировали, когда узнали, что я приду?

– Папа улыбнулся, как будто засветился изнутри. Он всегда сияет, когда счастлив. А маму я после вашей встречи еще не видела. Но папа утверждает, что с ней все в порядке, просто она пытается разобраться в себе.

Неудивительно, что мама, по своему обыкновению, отдалилась от всех, спряталась, как улитка, в свой домик. Только раньше она пряталась в переносном смысле, а теперь – в прямом. Я бы за нее очень волновалась, если бы не заметила, что каждый вечер в ее швейной мастерской горит свет. Если мама шьет, значит, не все потеряно.

Анна-Кейт обхватила колени.

– А вдруг Сили вообще не придет на ужин? Она об этом не говорила?

– Нет. Но придет.

– Почему ты так уверена?

– Я же ее знаю. Мама побоится прослыть негостеприимной, особенно по отношению к родне. А ты – член семьи. По-моему, увидев тебя в пятницу, она сразу это поняла. Правда обрушилась на нее, и мама больше не может отрицать очевидное. Приходится признать собственную неправоту, а для нее это трудная задача. Теперь маме надо многое переосмыслить… Передай, пожалуйста, клеевой пистолет.