– Пока Мэтт не погиб, я пребывала в блаженном неведении, что мой муж – игрок. Он годами скрывал свое пристрастие, без конца врал. Ему это было несложно: он часто ездил в командировки и отсутствовал дома.

– Он играл в казино?

– В основном да. И в азартные игры в интернете. Завяз по уши. Заложил дом, и его уже собирались конфисковать. Я, конечно, ничего об этом не знала. Мэтт спустил все наши сбережения, снял деньги с кредитных карточек, влез в долги. За неделю до гибели он потерял работу. Об этом я тоже понятия не имела. После его смерти чуть ли не ежедневно стали всплывать новые подробности. Я такая дура, что позволила Мэтту в одиночку вести все финансовые дела. Но так уж было принято в нашей семье.

И у родителей. И у бабушки с дедушкой. Больно от мысли, что я неосмотрительно переняла их привычки. Как же я это допустила? Ведь вполне могла разобраться с чековой книжкой, но… не удосужилась. С радостью отдала это на откуп мужу, а сама занялась домом и изо всех сил старалась забеременеть.

– Ты не дура, – возразил Кэм.

Я сложила руки на груди.

– Нельзя было полностью доверять Мэтту.

– Любовь без доверия – это не любовь, Натали. Разве у тебя были причины сомневаться в муже?

Едва не задохнувшись от нахлынувших чувств, я покачала головой.

– Он успел застраховать жизнь?

Помолчав, я кивнула.

– Да. Когда мы покупали дом, страховой агент порекомендовал нам оформить полис, и мы последовали его совету.

– Тебе выдали положенную сумму?

– К моему удивлению, да. Только на выплаты всех долгов ее все равно не хватило. Почти сразу после похорон у меня отобрали дом и машины. Я распродала все, что могла. Пришлось признать себя банкротом, чтобы выбраться из этой ямы.

Папа умолял меня вернуться домой, но я отказалась. Не хотела встречаться с мамой. Тогда он нашел для нас маленькую квартирку-студию. Мы с Олли переехали туда, и я принялась подыскивать какое-нибудь место, куда берут без опыта работы. И без диплома: за два года до окончания колледжа я забрала документы, чтобы выйти за Мэтта и заниматься хозяйством. Мама тогда всеми правдами и неправдами старалась не допустить нашей свадьбы. Постоянно твердила, что я совершаю ошибку. Что надо сначала окончить университет. Мол, нужно прежде всего думать о себе, а не о Мэтте. Тем более что мы с ним едва знакомы.

Но я была влюблена, и ничто не могло меня переубедить.

Я сбивчиво продолжила:

– Конечно, я должна принять произошедшее и просто жить своей жи…

– Почему он в тот день отправился на озеро?

Я обернулась на Кэма.

– А ты молодец. Мало кто этим интересуется. Предположительно он поехал на рыбалку.

– А раньше не ездил?

– Ездил, но не в одиночку, а с друзьями.

– Тебе не показалось, что в то утро или за день до этого он вел себя странно?

То утро я вспоминала миллионы раз.

– Была пятница. Только рассвело. Мэтт заявил, что собирается на озеро. Сказал, что любит меня, поцеловал Олли и вышел. – Голос дрогнул. Я прокашлялась. – Меня это удивило: обычно он рыбачил по выходным. Но муж объяснил, что взял отгул… А потом разыгрался шторм и лодка опрокинулась. После этого Мэтта не могли найти еще два дня. Пока его искали, знакомый, у которого Мэтт брал лодку, поведал, что мой муж всю ту неделю с утра приезжал на озеро и в одиночестве ловил рыбу. Об этом я тоже не подозревала. Он все время мне лгал.

– Конечно, азартные игры и долги могут подтолкнуть к самоубийству. Но, возможно, твой муж просто хотел побыть один. Поразмышлять, как тебе сообщить, что его уволили и что вы в долгах как в шелках. Лично мне легче искать решения проблем, когда я на природе. Если бы он во всем признался, что бы ты сделала?

Мы приближались к городу. Пейзаж сменился: теперь вместо деревьев нас окружали офисные здания.

– Я бы очень переживала, но вдвоем мы бы что-нибудь придумали. Я клялась быть с Мэттом в горе и в радости, и это для меня не пустые слова. Теперь я с ума схожу, гадая, самоубийство это или несчастный случай. Если узнаю, из-за чего Мэтт умер, то пойму, как он ко мне относился. Вдруг его заверения в любви были неправдой, раз он постоянно обманывал меня и притворялся, что у нас все в порядке? – Тяжело дыша, я сжала кулаки. – Вдруг весь наш брак был построен на лжи? Не могу отогнать эту мысль и поэтому… ужасно на него злюсь. Понимаю, что это плохо, но ничего не могу с собой поделать.

– Иногда люди лгут, чтобы защитить тех, кого любят, – заметил Кэм, останавливая пикап на светофоре.

– А иногда они лгут, чтобы защитить самих себя! – зло прищурившись, с вызовом бросила я.

Кэм засмеялся.

– Ты чего? Я-то здесь вообще ни при чем…

– Извини. – Я снова откинулась на спинку сиденья. – Как по мне, лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Кэм сжал мою ладонь.

– Я бы хотел помочь тебе отыскать ответы на все эти вопросы, Натали. Но самое главное, скажи: ты его любила?

Я вспомнила, как в первый раз взглянула в синие глаза Мэтта и весь мир словно озарился. А когда муж погиб, все кругом померкло.

– Всей душой.

Кэм заехал на парковку у клиники и, выпустив мою руку, поставил машину на стояночный тормоз.

– Неважно, что произошло на озере. Это все равно ничего не меняет.

– А по-моему, меняет.

– Вовсе нет, – настаивал Кэм. – Ты злишься не из-за сомнений в его любви, а потому что он ушел из жизни, бросив тебя одну. Ты исцелишься, только когда простишь мужа за то, что он оставил вас с Олли.

Кэм явно знал, о чем говорил. Его слова ранили меня в самое сердце. Как больно…

Глубоко вздохнув, я посмотрела на часы в приборной панели и ахнула:

– Надо бежать. Я уже опоздала!

– Я подожду несколько минут. На всякий случай.

Я так резко распахнула дверцу, что Ривер проснулся и поднял голову. Выпрыгнув из пикапа, влетела в здание, разыскала отделение психотерапии и ничуть не удивилась, когда в регистратуре мне объявили, что консультацию придется перенести. Заново записавшись на прием, вышла на улицу. Кэм и Ривер гуляли по газону, разделявшему стоянку на две части.

– Сказали прийти через неделю. – Я помахала выданным талоном.

Кэм приобнял меня за плечи.

– Очень жаль, что ты так и не попала к врачу.

Да, жаль. Зато рядом с Кэмом мне было хорошо и спокойно, и, взглянув на него, я задумалась: возможно, наш разговор по дороге сюда и есть лучший сеанс психотерапии.

14

14

Анна-Кейт

К пятнице жизнь вошла в удобную, размеренную колею. По утрам я собирала в саду цветы, травы и овощи, а потом, до прихода Лука и Джины, угощала Гидеона кофе. Большую часть дня занимала работа в кафе: с семи утра до трех пополудни. Натали мне очень помогала. Конечно, ей не хватало опыта, зато она отличалась удивительным трудолюбием. К тому же с ней было на удивление легко и весело. Натали оказалась доброй и милой, чего я никак не ожидала от девушки из рода Линденов. В общем, она мне понравилась. Саммер, как я заметила, тоже подружилась с Натали, после того как Джина дала им обеим задание выдворить из кафе серого кота, который юркнул внутрь, пока Саммер выгружала яйца. Примечательно, что кроме Джины этого кота никто не видел.

Разыскивая самозванца, Натали и Саммер зашли в помещение для стирки и были вынуждены какое-то время провести там вдвоем, потому что за ними случайно захлопнулась дверь. Совпадение? Не думаю.

Когда их наконец выпустили, Саммер с Натали оживленно обсуждали винтажные узоры на фартуках. Джина улыбалась до ушей. Вот хитрюга!

После закрытия кафе я обычно пекла пироги, совершенствовала рецепты блюд и травяного чая, полола огород и болтала с орнитологами.

Поразительно, что сэр Птицелюб все еще оставался в Уиклоу. Он отлучился всего на день и вернулся в доме на колесах, который поставил на лужайке Пебблз. Можно сказать, он стал кем-то вроде гида: Закарайа Бойд знал все о черных дроздах и для всякого, кто интересовался редкими птицами, проводил небольшую экскурсию. Поскольку поток туристов не иссякал, может, стоило принять мистера Бойда в штат сотрудников.

Теперь черные дрозды пели каждую ночь. Я специально не ложилась, чтобы их послушать. Совсем не высыпалась, но это неважно: трели дроздов снимают любую усталость. Когда-нибудь я перестану непременно дожидаться их появления, но не сейчас.

Ранним вечером, поставив в духовки четыре пирога, я вышла в сад проведать шелковицы. Ягоды были уже почти черными. Еще несколько дней – и они полностью созреют. Тогда мы с Саммер расстелем под деревьями брезент и потрясем ветки, чтобы плоды осыпались.

Я принялась пропалывать грядку с кабачками, сортируя сорняки: одуванчики пригодятся на кухне, а росичка пусть отправляется в компост. Попутно я поведала кабачкам, что док Линден в который раз пригласил меня на семейный обед. Он завел привычку по утрам покупать у нас кофе на вынос. Глаза грустные, цвет лица нездоровый.

Внезапно сзади послышался шорох. Надеюсь, это не змея. Вообще-то я люблю животных, но не таких. Знаю, что многие из них безобидные, но на всякий случай обхожу змей стороной. За милю, а то и две.

Я обернулась, но, к счастью, никаких пресмыкающихся не обнаружила. В траве сидел темно-серый кот.

– Привет!

Я протянула ему руку, но тот не стал ее обнюхивать. Сейчас, вблизи, я различила у него несколько шрамов на голове и на задней левой лапе.

Кот выглядел вполне сытым, но я все равно предложила:

– Может, хочешь есть? Или пить?