Обин на мгновение сжал кулаки.

– Сложно объяснить…

– А вы постарайтесь.

– Сейчас это не имеет значения, Анна-Кейт. Так уж вышло. Я оказался плохим другом и все испортил. Да что тут говорить… Судьба преподала мне суровый урок. Я изменился и не хочу бередить старую рану. – В его голосе явственно сквозила боль.

– Сдается мне, мистер Павежо, эта рана так и не зажила.

Он помолчал и сорвал еще несколько травинок.

– Все равно я не считаю целесообразным это обсуждать. Лучше скажи, сколько денег нужно Саммер.

Узнать бы, что омрачило их дружбу с отцом. Тем более что Обину наверняка станет легче, если он выговорится. Однако я не стала добиваться ответа на свой вопрос и подробно описала ситуацию. Услышав, какая требуется сумма, Обин присвистнул.

– Саммер всегда меня оберегает. Никто так не волнуется за отца, как она. Ей бы уехать в колледж и стать свободным человеком, а не нянькой для папаши. Только вряд ли мы это потянем…

Я скрестила ноги. Трава слегка колола бедра.

– Я не намерена сдаваться.

Обин печально улыбнулся.

– Вы очень похожи на папу. Он всегда был оптимистом.

– По-вашему, оптимизм – это плохо?

– Надежда не приносит ничего, кроме страданий.

Я смахнула грязь с колена.

– Наверное, грустно жить с таким убеждением.

– Жизнь вообще грустная штука. – На несколько минут повисло молчание. Потом Обин поднял трость, покатал в ладонях и добавил: – Я могу выставить на продажу посохи и всякие мелочи: мед, овощи, мыло… Размещу у дороги палатку и буду торговать. Почему бы не воспользоваться, как все, наплывом туристов?

– Кстати о туристах… Как вы смотрите на то, чтобы взять жильцов?

Для Обина это был бы отличный способ подзаработать.

– Жильцов? В смысле постояльцев? Нет-нет. Не могу впустить в дом посторонних.

– Но они же заплатят! Любителям птиц нужно где-то останавливаться на ночь. В мотеле мест больше нет. Остальные жители города сдают свободные комнаты за сорок, а то и пятьдесят долларов за ночь.

Обин вытаращил глаза и задумчиво потер подбородок.

– Пожалуй, я все-таки смогу потерпеть гостей. Ради Саммер.

– Они надолго не задержатся, – с улыбкой успокоила его я. – Большинство приезжают в Уиклоу лишь на пару дней, чтобы увидеть черных дроздов. Потом на их место прибывают новые. Это неплохой источник дохода.

Обин кивнул.

– Сдавать дом я все же не хочу, зато у меня есть постройка с двумя комнатками, кухонькой и туалетом, где я храню разный инвентарь. В ней свободно разместятся четыре человека. А еще бытовка. Там могут поселиться шестеро. Конечно, не шикарный отель, так что много с постояльцев взять не получится, но переночевать вполне можно.

– Когда вы сможете подготовить помещение? Скоро польет дождь, и туристы будут искать теплый и сухой ночлег.

– Не раньше чем через пару часов. Надо сходить в магазин, постирать белье и сделать уборку.

Я воодушевилась. Кажется, Саммер все-таки поедет в колледж!

– Сейчас вернусь в кафе и всем расскажу, что вы приглашаете постояльцев, а потом приду к вам и помогу. Так работа пойдет быстрее.

– Спасибо, но не стоит утруждаться.

– Мне это только в радость…

– Не нужно, я сам.

Я упрямо выпятила нижнюю челюсть.

– А что бы на это сказал мой папа? Уверена, он бы велел вам не спорить и принять мою помощь.

Обин погрозил пальцем.

– Не примешивай сюда Эджея. Это запрещенный прием.

Я улыбнулась и невинно похлопала ресницами. Обин со стоном поднялся на ноги.

– Ладно. У вас с папой такая обворожительная улыбка, Анна-Кейт, что я не в силах отказать. До скорого.

Торопясь под начавшимся дождем обратно в кафе, я думала о сером коте. И о маме. Сначала я решила, что они привели меня сюда, чтобы я выручила Саммер и ее отца. Но теперь заподозрила, что, возможно, они устроили нашу встречу с Обином не ради него, а ради меня.

19

19

– Надо набраться мужества и признать поражение. Я к тому, что если он до сих пор не готов, то, наверное, никогда и не будет. Так?

Журналист недоуменно смотрел на женщину. Чудаковатая прическа: седые волосы забраны наверх и напоминают комок сладкой ваты. Глаза сверкают, румянец горит.

– Мэм, вы, должно быть, не в курсе. Я пишу статью о черных дроздах.

Пебблз Лутс отмахнулась.

– Такое меня не интересует. Лично я предпочитаю любовные романы. Подумаешь, дрозды! – Она пренебрежительно хмыкнула. – Пожалуй, дам ему еще один шанс. Только один, последний! Все-таки у меня тоже есть гордость. Правильно?

– Да, мэм? – переспросил совсем сбитый с толку журналист.

– Вот и я так думаю. А теперь, уж простите, пойду. Что-то неважно себя чувствую. – Пебблз поднялась и похлопала собеседника по щеке. – Вы очень милый молодой человек.

Когда она удалилась, журналист, достав из портфеля влажную салфетку, вытер лицо, стул и даже стол, недоумевая, что за чушь на него только что выплеснули.

Анна-Кейт

Лучи утреннего солнца заглядывали в окна кафе. В траве блестели невысохшие капли дождя. Вчерашний ливень быстро прошел, и это можно считать огромным везением, если учесть, что в бытовке мистера Павежо обнаружилась протечка. Правда, небольшая: ведро подставить, и все дела, но Обин поклялся сегодня же залатать дыру в крыше. Хотя его постояльцы и без того были довольны, что смогли укрыться от непогоды.

Время едва перевалило за восемь, а в кафе уже яблоку негде было упасть. Я направилась к мистеру Лейзенби, чтобы принять заказ, стараясь не обращать внимания на боль в спине и руках после вчерашнего мытья полов и не грустить о том, что Гидеон сегодня опять не зашел на кофе. Он не заглядывал ко мне уже несколько дней.

Мистер Лейзенби сидел за общим столом на своем обычном месте напротив Пебблз. Справа от него расположилась Фейлин, а рядом с ней я намеренно усадила мистера Бойда. Тому, кто чувствует себя одиноко, лучшей компании, чем Фейлин, не найти: она даже с незнакомцами держится как с давними друзьями. Когда я приблизилась, они с мистером Бойдом оживленно болтали о птицах. Точнее, болтала Фейлин, а тот успевал кивать всякий раз, когда она делала паузу, чтобы вдохнуть.

– Я очень недоволен, мисс Анна-Кейт. – Мистер Лейзенби скрестил руки на груди и возмущенно запыхтел.

Я обратила внимание на темные круги под глазами и перекосившийся серый в фиолетовую полоску галстук-бабочку.

– В чем дело, мистер Лейзенби?

– Вчерашний пирог не удался.

– Не удался? – Я наклонила голову набок. – Как это?

Сощурив слезящиеся глаза, он предъявил претензию:

– Я не получил во сне послания.

– Вероятно, Розмари нечего было сказать, – отпив кофе, промолвила Пебблз. Сегодня она надела блузку в цветочек, повязала на шее бант, а волосы умудрилась забрать еще выше, чем обычно. – Или она устала давать тебе советы и взяла выходной. Наверное, тяжело каждую ночь выходить на связь. Чтобы получить послание, недостаточно просто съесть пирог, Отис.

Мистер Лейзенби нахмурился.

– Не говори ерунды. Тот кусок был испорченный. – Он взглянул на меня. – Я не требую денежной компенсации, но, пожалуйста, сегодня продайте мне нормальный пирог.

Поскольку я точно помнила, что добавляла в начинку сок шелковицы, вывод напрашивался один: Розмари решила, что ее муж в послании не нуждается.

– Пебблз права, просто съесть пирог недостаточно. Покойные говорят с нами, только когда считают это необходимым.

– Юная леди, я ни за что не поверю, чтобы в прошедшие годы Розмари было что мне сказать, а сейчас нет. Это невозможно. Все дело в пироге. Он не сработал, – настаивал мистер Лейзенби.

– Может, она своим молчанием дает тебе что-то понять? – Пебблз стерла с кружки отпечаток помады. – Такое тебе в голову не приходило?

– Что, например?

– Например, что пора научиться самостоятельности и жить дальше.

– Куда дальше? – возразил мистер Лейзенби. – Мне уже восемьдесят два.

– Ну и что? Это еще не значит, что жизнь кончена и нельзя найти кого-то, с кем приятно будет провести остаток дней. Может, Розмари это и хотела тебе объяснить.

Мистер Лейзенби фыркнул.

– Если бы хотела, то объяснила бы. Хотя она в любом случае не могла ничего мне передать: пирог-то не работал!

– Опять завел свою шарманку! – простонала Пебблз. Сняла с колен салфетку, бросила ее на пустую тарелку и, вытащив из кошелька три однодолларовые купюры, положила на стол. – Спасибо. Что-то аппетит пропал.

С этими словами она промаршировала к выходу, шарахнула по двери и была такова.

Мистер Лейзенби поглядел ей вслед и повернулся ко мне.

– Я буду яичницу-болтунью с беконом, батат с жареным мясом и кусок нормального пирога.

– Может, выберете омлет «Фриттата» с кабачками? – предложила я.

– Нет уж, благодарю покорно.

Подавив вздох, я записала заказ.

– Вам не кажется, что вы застряли в колее, мистер Лейзенби?

Он накрыл колени салфеткой.

– В колее нет ничего плохого, мисс Анна-Кейт.

Я его уверенности отнюдь не разделяла. Именно в этот момент я впервые задалась вопросом, не вредно ли для психического здоровья есть пирог «Черный дрозд» каждый день.

Возможно, Фейлин права: порой действительно лучше оставить прошлое в прошлом.

Мистер Лейзенби вообще не мог обойтись без пирога.

– Анна-Кейт, а я, пожалуй, возьму «Фриттату», – вмешалась Фейлин. – В последнее время я подсела на твой омлет. Пальчики оближешь! А еще мне, пожалуйста, бисквит с колбасной подливкой. Подливки побольше!

– И мне тоже! – подхватил мистер Бойд. – Фейлин, ты уже пробовала кабачки в кляре? Тоже очень вкусно. Кайенский перец придает блюду остроту.