– Птичка на хвосте принесла, что твоя бабушка была одной из тех художников, благодаря которым Уиклоу процветал, – промолвил Лук.

– Так и есть. Она делала рисунки и надписи на одежде. Я нашел старые деревянные блоки-штампы и, главное, станок для трафаретной печати. Почистил его, разобрался, как он работает, и вот… – Обин вытащил из рюкзака сложенную белую футболку и развернул ее.

На ней был нарисован черный дрозд, сидящий на ветке шелковицы. Вокруг картинки вилась надпись: «Кафе «Черный дрозд», Уиклоу, Алабама».

Ахнув, Анна-Кейт прижала ладони к щекам.

– Боже мой, Обин! Это же чудесно! Великолепно!

– Очень красиво! – подтвердила я. – Сами делали?

– Да, мэм. Давно этим не занимался и потерял сноровку, но стоит немного потренироваться – и можно выставлять футболки на продажу.

– И так отлично получилось. – Анна-Кейт провела пальцем по изображению.

– Покажите-ка! – Джина протолкнулась поближе к футболке. – Обин, да ты талант!

В это время Лук поймал мой взгляд и кивнул на две тарелки на столешнице. Подхватив их и заодно графин воды, я поспешила в зал и мимоходом посмотрела на часы. Пора закрываться. Слава богу!

Я подошла к двери, намереваясь ее запереть, но тут заметила, что к кафе приближаются мама и Олли.

Увидев меня, малышка пустилась бегом.

– Мама!

Я взяла дочку на руки и уткнулась носом в ее шейку. От восторженного визга Олли стало спокойно и тепло на душе… Но тут я почувствовала, что ее волосы пахнут хлоркой.

– Как прошел урок плавания? – выдавила я.

Мама улыбнулась.

– Оливия-Ли скоро станет настоящей русалочкой.

Сердце екнуло.

– Вы пришли пообедать? Мы уже закрываемся, но я могу быстренько что-нибудь состряпать.

Мама указала на свою сумку.

– Спасибо, не надо. Я передам Анне-Кейт несколько семейных фотоальбомов, а потом мы с Олли поедим мороженое «У Адалин». Приятно, что в Уиклоу опять закипела жизнь.

Мы прошли в кафе, и я сразу же отметила, что Обин Павежо исчез. Проволочная дверь захлопнулась за его спиной. Я выглянула на террасу. Обин спускался по ступенькам в сад. Что ж, я его не виню. На его месте я бы тоже избегала мою маму.

– Анкей! Пливет-пливет! – закричала Олли.

Я поставила ее на ножки, и она бросилась к Анне-Кейт. Та, наклонившись, распахнула объятия.

– Привет, Олли! Как вы с бабушкой провели день?

– Плавали!

– Так ты сегодня плавала? – пощекотав Олли, Анна-Кейт втянула щеки и выпятила губы, изображая рыбу. – Ты маленькая рыбка, да?

Дочка, засмеявшись, попыталась скопировать гримасу.

– Лыбка!

– Хочешь сока?

Олли кивнула, и Анна-Кейт направилась к холодильнику.

– Мама, садись, я налью тебе чаю, – предложила я.

Когда последние посетители покинули кафе, я занялась уборкой, радостная Олли увлеченно играла с веником и совком, а мама и Анна-Кейт целиком и полностью погрузились в просмотр семейных фотографий. Если мама и собиралась отправиться с Олли в кафе-мороженое, то напрочь об этом забыла. Судя по внушительной стопке альбомов и маминому виду, она никуда не спешила.

– А вот на этом снимке Эджей лепит для меня куличик на День матери, – рассказывала мама. Они с Анной-Кейт в обнимку склонились над фото. – Ему здесь четыре годика. Гляди, какой чумазый! Помню, как он гордился своим подарком! Улыбался до ушей.

Недолгая жизнь Эджея была, можно сказать, поминутно задокументирована: дома у нас хранилось бесчисленное количество альбомов с его фотографиями. А с моими – всего два. Мне никогда не доставалось от мамы столько любви и внимания, сколько сейчас Анне-Кейт. Если мы и сидели вот так рядышком, то лишь когда мама отчитывала меня в своей тихой, холодной манере.

Джина подтолкнула меня бедром.

– Ты как?

– Да все нормально, – отозвалась я.

Мама продолжала вещать об очередном подвиге Эджея.

– Что-то не верится.

– Ты же знаешь, я никогда не вру.

– Я вижу, что тебе больно. Я ведь не слепая. Меня не проведешь.

Мы с Джиной и Луком подружились весенней ночью четырнадцать лет назад. В тот день мы с мамой сильно повздорили из-за какой-то мелочи. Разозлившись, я сбежала из дома среди ночи и отправилась гулять по лесу на другом берегу реки. Через какое-то время я было собралась повернуть домой, но поняла, что заблудилась. Я бы, наверное, плутала до утра, если бы не отпечатки кошачьих лап, которые я различила в свете фонарика.

Следы привели прямиком к домику Джины и Лука. Казалось, супруги Бартелеми меня ждали. Усадили за стол, налили горячего шоколада, и я долго плакалась им в жилетку, жалуясь на жизненную несправедливость.

С тех пор я часто гостила у них, помогала по хозяйству и слушала рассказы о путешествиях. Я полюбила Лука и Джину, потому что они принимали меня такой, какая есть.

– Да, больно, – призналась я. – Но ничего страшного. Для Анны-Кейт очень важны фотографии Эджея и разговоры о нем. Это же история ее семьи.

– По-моему, тебе плохо не из-за фотографий и разговоров об Эджее. – Похлопав меня по щеке, Джина стала мыть посуду.

Когда же наконец этот ужасный день закончится? Я пропела про себя алфавит, чтобы отделаться от грустных мыслей, и начала демонстративно переворачивать стулья. В этот момент раздался стук. У порога стоял Джош Колбо в полицейской форме. Сердце испуганно замерло. Но он улыбнулся, и у меня отлегло. Значит, Джош пришел не для того, чтобы принести плохие новости о Кэме. Слава богу.

Анна-Кейт открыла дверь.

– Привет, Джош.

– У тебя есть минутка? – Он поманил Анну-Кейт наружу.

– Конечно. – Откликнулась та и вышла из кафе.

– Что происходит? – забеспокоилась мама.

– Понятия не имею. – Я перевернула очередной стул и, водрузив его на стол, оглянулась на Олли – проверить, все ли хорошо.

Дочка по-прежнему забавлялась с веником и совком. И зачем только я покупаю ей игрушки?

Не знаю, о чем Джош говорил с Анной-Кейт, но уже через минуту она, хмурясь, вернулась в зал.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

Анна-Кейт опустилась на стул и вздохнула.

– Я просила у Джоша копию полицейского отчета об автокатастрофе, но несколько лет назад отчет был уничтожен во время наводнения.

Мама стала расправлять пластиковую пленку, закрывающую снимки.

– Для тебя так важен этот отчет?

– Да. Я хочу выяснить все об аварии. Полицейский отчет – самый подробный и объективный источник информации.

Мама продолжала теребить пленку.

– У меня где-то лежит его копия. Запрятана подальше, чтобы не потерять.

– Правда? – Анна-Кейт широко распахнула глаза.

Мама кивнула.

– Постараюсь найти ее к воскресному обеду. Если, конечно, ты придешь к нам на этой неделе. Если нет, могу занести сюда. Как тебе удобнее.

– Спасибо, Сили. Я приду.

Мама, просияв, перевернула страницу фотоальбома.

– А вот этот снимок…

Намеренно пропуская ее слова мимо ушей, я попыталась подавить нарастающее чувство горечи. Теперь придется выслушивать не только о жизни Эджея, но и о его смерти.

Внезапно я осознала, что больше не могу этого вынести. Ни минуты.

Подхватив Олли, прошла в кухню, сняла фартук и, помахав Джине и Луку, выбежала в сад. Со стуком захлопнулась дверь из проволочной сетки. Я оглянулась.

Ни Анна-Кейт, ни мама не заметили нашего ухода.

21

21

– Красиво у вас тут, – похвалил журналист, следуя за своим арендодателем.

Обин Павежо, прихрамывая, направлялся к небольшой хижине, где журналист планировал провести ночь. Впереди бежала симпатичная собака шоколадного цвета, а из загона позади дома доносилось блеяние коз.

– Спасибо. Мы с женой сами построили этот дом после свадьбы.

– Мы с вашей супругой пока не знакомы. – Журналист обошел попавшуюся на пути курицу. – Она часто видит черных дроздов?

– И не познакомитесь. Фрэнси умерла шесть с лишним лет назад. С черными дроздами чаще всего имеет дело моя дочь, Саммер.

– Мне очень жаль. Несчастный случай? – Тотчас пожалев о своем вопросе, журналист поморщился. – Если не хотите – не отвечайте. Напрасно я спросил. Это было бестактно с моей стороны.

– Не переживайте. Фрэнси погибла в аварии. Я скорее склонен расценивать это как карму.

Натали

Вечером в начале восьмого раздался стук в дверь. Я вскочила, пока незваный гость не постучал снова. Мы с родителями намеревались отвести Олли на мультфильм, но, вопреки нашим планам, она уснула. Пришлось уложить ее в постель пораньше, иначе она бы все время капризничала. Ну, ничего. Посмотрим кино в следующий раз.

Я поискала в интернете информацию, как создать онлайн-магазин, и была приятно удивлена, обнаружив, что это вполне осуществимо.

Даже легко осуществимо.

Меня переполняло воодушевление. Почему бы не основать собственный магазинчик?

Пока Фейлин не подала такую идею во «Всякой всячине», подобные мысли мне даже в голову не приходили. А сейчас… Я поняла, что желаю этого всей душой! Заниматься шитьем, изобретать новые наряды, открыть свое дело – это же мечта!

Однако мое настроение померкло, когда я увидела в окно, что перед дверью стоит мама с сумкой на плече и коробкой в руках. Поверх коробки – обернутое фольгой блюдо. Не представляю, как мама изловчилась постучать.

Возведя глаза к небесам, я простонала:

– Серьезно? Сейчас?

Однако, поймав себя на том, что в точности повторяю мамин стиль поведения, я немедленно поклялась никогда больше так не делать и нехотя открыла дверь.

– Мама, уже поздно, я плохо себя чувствую и собираюсь скоро лечь…

Та прошла мимо меня, бросив неодобрительный взгляд на мои пижамные шорты и майку.