Нужно позвонить Кэму и сказать спасибо. Да, но у меня нет его номера… Спрошу у Марси.

Я потянулась было за мобильным и тут спохватилась, что надо спешить. Оставалось совсем мало времени, а еще нужно принять душ. Уж без этого я никак не смогу обойтись.

Пятнадцать минут спустя я уже направлялась в двери, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветился мамин номер.

Опять эти «до» и «после».

До произошедшей в маме перемены я бы не стала отвечать и ушла. Но теперь, после ее удивительного преображения, я, не колеблясь, поднесла трубку к уху. Надеюсь только, что все не вернется на круги своя. Такой мама нравится мне гораздо больше.

– Привет, мам. Я как раз собираюсь к психотерапевту.

– Я, в общем, тоже тороплюсь. Сижу на заседании комитета по благоустройству. У нас маленький перерыв, и я решила не терять времени и сообщить тебе о разговоре с Пэтси Дейл Морган.

– Что за разговор? – Я взглянула на электронные часы микроволновки. Синие цифры на табло горели обвиняюще. Я отвернулась.

– Я рассказывала, какие материалы ты используешь для рукоделия, и Пэтси вдруг упомянула, что у нее дома пылится целый сундук с винтажными тканями. Она будет рада тебе его отдать. Разумеется, бесплатно.

– Это как-то неудобно, – запротестовала я. – Лучше все-таки заплачу, сколько смогу…

– Пэтси не возьмет денег, Натали. Она уверяет, что ты сделаешь ей большое одолжение, если заберешь сундук.

Я поняла, что спорить бесполезно.

– Заберу с огромным удовольствием. Это очень мило с ее стороны.

– Я так и передам. Вечером папа заедет к Пэтси за сундуком.

– Я и сама могу заехать.

– Да, но, мне кажется, так будет проще. У тебя много дел, а ты же знаешь Пэтси. По сравнению с ней Фейлин Уиггинс – настоящая молчунья. Ты застрянешь часа на три. А папа спокойно прервет беседу, особенно если дома его будет ждать горячий ужин. Папа ведь обожает вкусно поесть.

Вспомнилось, что в воскресенье он едва притронулся к жареной курице со сладким картофелем, и в груди снова заныло. Пусть папа сколько угодно убеждает меня, что полностью здоров, просто стареет, но я-то чувствую, что с ним что-то неладно. Сердце не обманешь.

– Спасибо, мама.

– Пожалуйста, Натали. И еще кое-что… Утром я заметила отъезжающий от нашего дома пикап. За рулем был тот рослый мужчина, который живет в горах. Он что, заходил к тебе в гости?

– Его зовут Кэм, мама. И нет, он просто привез и оставил у входа одну из своих фотографий.

Я решила не вдаваться в подробности. Пусть мама считает, что я купила снимок. А иначе невесть что навыдумывает…

– Значит, он сделал тебе подарок?

Тьфу ты!

Я не могла так бессовестно врать, поэтому призналась:

– Да. Я увидела эту фотографию во «Всякой всячине» и пришла в восхищение. Советую тебе тоже обратить внимание на его работы. По-моему, тебе понравятся. Ну все, побегу, а то уже опаздываю.

– Тогда не буду задерживать, – после длительной паузы наконец отозвалась мама.

Похоже, она могла бы еще многое мне сказать: я даже на расстоянии ощущала, как мама меня осуждает. Однако надо отдать ей должное: она сдержалась и не озвучила своего мнения о Кэме. И это прогресс. Небольшой, но я и такому рада.

Мы с мамой распрощались. Я посмотрела на часы и, застонав, выбежала за дверь.

20

20

Анна-Кейт

Через окно я увидела на лужайке несколько мусорных корзин и табличку с надписью «Правила».

– Мне это кажется или наш двор действительно стал похож на палаточный городок?

– Не кажется, – отозвалась Джина. – Каждый день прибывают новые туристы. Закарайа Бойд изо всех сил пытается сохранить чистоту и порядок.

Лук установил температуру во фритюрнице.

– Образно выражаясь, сюда слетелась уже целая стая туристов.

– О господи, – вздохнула я.

Не переставая месить тесто для бисквита, Джина рассмеялась.

– Можно придумать отличный слоган! Например, «Уиклоу – место слета!». Или: «Летите в Уиклоу, тут офигенно!»

– «Уиклоу – полный улет!» – с воодушевлением подхватила я. – Надо напечатать это на сувенирных футболках.

– Я бы такую с удовольствием носила, – поддержала Джина. – Чем быстрее напечатаем, тем лучше. В следующие выходные День независимости, и здесь наверняка всю неделю будут толпиться туристы. Кстати, многие приезжают не только посмотреть на дроздов, но и чтобы сходить в поход и покататься на велосипедах. Глазом моргнуть не успеешь, как Уиклоу превратится в горный курорт.

Вспомнив, что Гидеон приглашал меня проехаться на велосипедах, я взглянула на Дом на холме. В окнах горел свет.

Мы с Гидеоном давно не общались. Правда, в четверг он забежал на кофе, но пробыл так недолго, что мы лишь успели немного поболтать о кабачках и о предстоящей велосипедной прогулке.

Подозреваю, что он сознательно меня избегает, и отчего-то мысль об этом причиняет боль.

Отчего-то… Я печально усмехнулась. Разумеется, я прекрасно знаю отчего. Гидеон мне нравится. Очень.

Джина подошла и, тоже выглянув в окно, легонько толкнула меня локтем.

– Гидеона высматриваешь? Ты же в курсе, что он на тебя запал?

– Ничего он не запал…

– Запал-запал! И не спорь, милочка. Правда же, Лук?

– Втрескался по уши, – подмигнул Лук, насыпая сахар в тесто для вафель.

– Потому и старается лишний раз с тобой не встречаться. – Джина отправила бисквиты в духовку. – Именно так, мэм!

Повязав фартук, я подняла глаза и заметила на скамейке у двери мистера Лейзенби.

– С чего вы взяли, что он в меня втрескался? – поинтересовалась я и, запрокинув голову, простонала: – Как же глупо звучит!

– По двум причинам. – Темные глаза Джины весело блеснули.

– По каким?

Джина начала загибать пальцы.

– Во-первых, ты скоро уедешь, так что привязаться к тебе было бы с его стороны верхом глупости.

Что ж, это мне знакомо.

– А во-вторых?

Джина загнула второй палец.

– Может, Гидеон решил, что ваши отношения неуместны, раз он был юристом Зи.

Я отнюдь не считала, что они неуместны, но решила не спорить.

– И в-третьих, сдается мне, он что-то от тебя скрывает. Какой-то секрет.

– Уверен, ты права, – подтвердил Лук.

Джина улыбнулась.

– Я всегда права.

– Знаю. – Лук тоже расплылся в улыбке. – И футболка с такой надписью у тебя уже есть.

– Точно! – расхохоталась Джина.

Похоже, сегодня у обоих прекрасное настроение.

– Секрет? – вмешалась я, желая вернуться к теме разговора. – Какой?

Надеюсь, не окажется, что Гидеон женат и «случайно» забыл мне об этом рассказать.

– Понятия не имею, лапонька. Просто вижу: он что-то недоговаривает. Я так долго тут живу, что начала чувствовать такие вещи, – своим мелодичным голосом откликнулась Джина и вздохнула. – Признаюсь, я буду скучать по Уиклоу, хотя с нетерпением жду новых приключений.

– Скучать? Ты уезжаешь?

Джина кивнула.

– Да, мы планируем после продажи кафе отправиться в путешествие. Ну-ну, не надо так на меня смотреть! Не грусти, мы уже давно хотели повидать мир. Мы и в Уиклоу-то оказались проездом. Думали, что не останемся надолго, а в итоге задержались на двадцать с лишним лет. – Джина засмеялась.

Конечно, эти двое имеют полное право поступать так, как считают нужным. И все-таки даже мысль об их отъезде была невыносима.

– По мнению Гидеона, Уиклоу затягивает и не отпускает.

– Угу, вот так прилетишь сюда, и все: попалась птичка, – согласился Лук.

Он подошел к шкафу и, забравшись по невысокой стремянке, достал с верхней полки бумажное полотенце. Сегодня, вопреки обыкновению, Лук надел шорты, открывающие его тощие ножки-палочки, как он сам их называл. Мое внимание привлек неровный шрам на его левой голени. Отчего-то этот шрам показался мне знакомым, хотя раньше я никак не могла его заметить: Лук всегда носил длинные брюки.

– А где вы жили до этого? – полюбопытствовала я.

Лук и Джина были самыми добрыми, чуткими людьми, которых я когда-либо встречала, но о своей жизни они не распространялись.

– То тут, то там, – отозвался Лук. – В душе мы бродяги.

– И все же больше двух десятков лет прожили в одном городке. Почему?

Внезапно засуетившись, Джина начала сосредоточенно тереть влажным полотенцем форму для выпекания кексов.

У Лука дернулась щека.

– Чтобы исправить ошибки, Анна-Кейт. Чтобы исправить ошибки.

– Исправили?

– Пока нет, но мы над этим работаем. – Лук схватил нож и принялся с преувеличенным усердием резать картошку.

– Двадцать с лишним лет?

– Расхлебывать кашу, которую заварил, можно сколько угодно. Никто не торопит. – Джина обошла стол-остров, протирая его поверхность полотенцем. – Видишь ли, солнышко, иногда, прежде чем ворошить прошлое, приходится ждать, пока страсти улягутся. Со временем люди начинают на многое смотреть совсем по-другому.

– Значит, вы сейчас ворошите прошлое?

– Не покладая рук, – заверила меня Джина.

– А потом уедете? Куда? Что будете делать?

И что я буду делать без них?..

Вот дурочка! Я ведь тоже уезжаю.

– Куда глаза глядят. – Джина загремела кофейниками.

Я смахнула крошки с кухонной столешницы.

– Если честно, я надеялась, что вы останетесь и поможете мне управлять кафе.

– Ты раздумала поступать в медицинский?

– Нет. Я уже подписала договор с колледжем и должна приехать в Массачусетс первого августа, за пару недель до начала занятий, чтобы успеть освоиться. – Я рассеянно уставилась на горб Лука, стараясь подавить дурноту.