Арроз быстро высвободился и помог девушке сесть, прислонившись к столу. Она проверила пульс двоюродной бабушки, положив голову ей на грудь, и легонько похлопала ее по лицу.

– Очнись, очнись, – встревоженно попросила Виктория.

Она почувствовала облегчение, когда тетя закашлялась. Арроз принес пару кухонных полотенец, одним перевязал рану на животе Виктории вокруг талии, а вторым попросил помочь перевязать свою руку.

– Он мертв, – сказал он, больше самому себе. – Все в порядке.

Эмилия медленно открыла глаза, приходя в сознание.

– Прости меня… Я делала все ради твоего блага, милая, – произнесла она, запинаясь.

– Ты разрушила жизнь Софии. Врала, что она извращенка, а я понятия не имела, кто мой мучитель… Все из-за тебя!

От гнева живот пронзила резкая боль. Арроз уложил тетю Эмилию на диван и посмотрел на задыхающуюся Викторию. Ее белая блузка стала полностью красной.

– Тебе срочно нужно в больницу.

Виктория была согласна с этим. Она потеряла много крови. Ей было тревожно и страшно, но в то же время стало легче.

– Вызовите «Скорую», – настаивала Эмилия.

– Нет времени. – Арроз встал. – Я сам ее отвезу.

Он осторожно помог Виктории сесть и взял ее на руки. Их лица оказались совсем близко. Она взглянула на него. Ей хотелось так много сказать ему. Хотелось извиниться. И поблагодарить. Но на это не было времени. Арроз вынес ее за дверь и начал спускаться по лестнице. Девушка закрыла глаза, ощущая себя в безопасности в его объятиях. Она то приходила в себя, то теряла сознание, но теперь чувствовала: все будет хорошо. Постепенно к ней вернулось спокойствие, хотя рана мучительно пульсировала. К тому моменту, как Арроз занес Викторию в машину и закрыл дверцу, ее сознание витало где-то далеко.

* * *

Я веду машину, соблюдая все правила, и жду, когда мое сердцебиение успокоится. Я только что сделал это. В зеркале заднего вида вижу лежащую поперек заднего сиденья Викторию, ее голова упирается в дверцу. Она вся в поту и тяжело ранена. То засыпает, то просыпается, временами отключаясь и тихо постанывая. Через несколько минут она спрашивает, скоро ли больница. Отвечаю – еще нет. Она в таком шоке, что даже не смотрит в окно. До сих пор не поняла, что мы едем не в больницу. Если бы не камеры, которые я установил, то не добрался бы туда вовремя. Габриэль едва все не испортил. Это я помог ему сбежать из той клиники, это я достал документы, которые превратили его в доктора Макса, это я избавился от ее бывшего врача, чтобы он мог сблизиться с Викторией и привести ее ко мне. Но Габриэль предал меня. Он сделал Викторию слишком самоуверенной. Превратил в шлюху, готовую заигрывать с кем угодно. Теперь он мертв, а Виктория со мной. Я собираюсь все исправить.

Четыре часа дня. Еду дальше по шоссе Линья-Вермелья и добираюсь до Острова Губернатора. Через несколько минут мы дома. В том самом доме, где все началось. Нажимаю на кнопку. Ворота медленно открываются. Снова смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как она смотрит на меня. Ее лицо изменилось. Пустой взгляд, полный ужаса. Я улыбаюсь и говорю, что бояться нечего. Что все будет хорошо. Виктория сопротивляется, безуспешно пытается открыть дверцу. Бьет кулаками и ногами по стеклам машины, как будто у нее эпилептический припадок. Надо разогнаться и проехать ворота как можно быстрее. При этом я царапаю машину, обдирая краску, но мне все равно. Через несколько секунд выхожу из машины и открываю заднюю дверцу. Хватаю Викторию за руки, но она сопротивляется и пытается укусить меня, словно дикий зверь. Я бью ее по лицу. Бью еще раз – уже сильнее, и с нее слетают очки. Хватаю ее и толкаю ногой дверь гаража. Затем укладываю Викторию на стол и включаю свет. Мое сердце разрывается от счастья. Наконец-то мы здесь. Я вернулся со своей Рапунцель. В нашем убежище только мы вдвоем.

29

29

В гараже было душно. Пахло морем и старой мебелью. В центре прямоугольного помещения стоял простенький деревянный стол, привинченный к полу. Виктория лежала на нем с раздвинутыми в стороны, привязанными оголенными ногами. Руки были запрокинуты за голову и стянуты кожаными ремнями. Плечи онемели. Тяжело дыша, она уставилась в черный потолок, на сплетение каких-то труб и лампочек, от которых разболелись глаза. Девушка искоса посмотрела на Арроза, но без очков было почти невозможно что-нибудь разглядеть. Судя по звукам, он находился где-то за ее головой.

– Что ты делаешь? – спросила она. Пот жег ей глаза. – Ради бога, я…

На потолке выросла тень, а потом перед ней появился Арроз.

– Я здесь, – спокойно ответил он.

– Арроз, послушай…

Он схватил ее за подбородок и сильно сжал.

– Не называй меня Аррозом.

Лицо Виктории пылало. Спина тоже горела огнем.

– Пожалуйста, – осторожно попросила она. – Отвези меня в больницу.

Арроз погладил ее по лицу в месте удара; кожа была воспаленно-красной. Он на секунду вышел из гаража, и мерцающий свет, проникнув в приоткрытую дверь, осветил все темные углы. По спине Виктории пробежала дрожь: Арроз подготовил все заранее. На стенах висели десятки плакатов с какими-то словами, которые она не могла прочесть с такого расстояния. В углу, на полу, валялось что-то похожее на кучу простыней. Она прищурилась, пытаясь сфокусироваться, и разглядела среди тряпья человеческое тело, привалившееся головой к стене.

– Джордж?! – вскрикнула она в ужасе.

– Кричать бесполезно. – Арроз снова появился в дверном проеме. – Он в отключке.

– Что ты с ним сделал?

Вместо ответа он подошел к ней, держа в руках упаковку с шестью банками пива. Собрав волосы в пучок, затянулся косяком с марихуаной и выпустил дым. А потом сунул косяк Виктории в губы. В ярости она выплюнула его.

– Давай немного повеселимся. – Арроз был невозмутим. – Хочешь поиграть? – Он снова затянулся. – Именно так она обычно говорила, когда приглашала меня сюда. Это было потрясающе.

Арроз улыбнулся. Открыл две банки пива и залпом выпил одну, а другую прижал ко рту Виктории, приподняв ее голову так, чтобы жидкость потекла прямо в горло. Она, захлебываясь, проглотила пиво, задохнулась и закашлялась. От алкоголя ее затошнило.

– Зачем ты это делаешь?

– Я был так счастлив с моей Рапунцель, – в его голосе слышалась боль. – Она поклялась остаться со мной навсегда. Обещала сбежать вместе. Но… Когда мне исполнилось семнадцать, она отвергла меня. Сказала, что все кончено. Что я ей больше не нужен…

Арроз заставил Викторию затянуться косяком, открыл еще одну банку и снова поднес к ее губам.

– Я так старался добиться тебя… Когда я увидел, как сильно ты на нее похожа, то решил не убивать тебя. Но ты никогда не интересовалась мной, никогда не доверяла мне. – Он говорил своим обычным тоном, которым всегда разговаривал с ней, и это пугало еще сильнее. В его голосе звучала нежность и горечь. – Ты предпочла стать шлюхой для этого гребаного писателя. Наблюдать, как вы двое трахаетесь в твоей квартире, и быть не в силах ничего с этим поделать – просто невыносимо. Ты доверяла ему. Рассказала ему то, о чем никогда не говорила мне.

Виктория снова посмотрела на Джорджа. Если бы тот очнулся, возможно, у нее появился бы шанс, но он даже не шевелился. Перед глазами возникли темные пятна, а в голове опять запульсировало – значит, она вот-вот упадет в обморок. Арроз возвышался над ней с серьезным лицом.