Оставшись наедине, отец и сын по обыкновению делали вид, что все в порядке, касаясь рабочих моментов, но не личных до тех пор, пока Беньямин не изъявил волю отправиться в Астрал вместе с Эгоном и Моник, игнорируя доводы Матэуша. Вампир вздохнул, подливая еще ароматной свежей крови в бокал, и когда сын уже коснулся ручки двери, произнес тому в спину:
– Я понимаю, что ты чувствуешь, сын, но поверь, это не сделает тебя счастливым. Только не Зоэ-Моник. Она разобьет тебе сердце так же, как сделала это со мной ее мать. Лучше позаботься о том, чтобы как следует исполнять свой долг.
– Ты не прав, отец. Если мадам Гобей по воле судьбы сделала тебе больно, то это говорит лишь о ее чистом сердце и благих намерениях по отношению к вам обоим. А твоя неспособность отпускать прошлое сделала твое сердце черствым, словно камень, я уже не верю, что ты изменишься, но мама верит, так что позволь мне исполнять долг не только перед вами, но и перед Господом и самим собой.
* * *
Неприветливый замок короля встретил гостей сонной тишиной, разбавляемой едва слышимым скрипом петель и шелестом листьев дикого винограда, увивающего каменные стены. Проходя через многочисленные идентичные коридоры, Зоэ-Моник ухватилась рукой за одну из стен, когда споткнулась о неприкаянный камень, смахнув облако пыли. Отголоски воспоминаний вели ее к тому самому залу, где примерно шесть лет назад они с дочерью Максанса встретились. Могла ли Моник подумать, что та встреча окажется роковой и теперь именно ей предстоит спасать Сеголен?
Заслышав шаги, Максанс Дю Тревилль поднялся с трона, встречая долгожданных гостей, и немало удивился, увидев среди них старого знакомого, которого давно считал мертвым.
– Эгон?! Это действительно ты? Эгон, мальчик мой, подойди ближе, я взгляну на тебя.
Вампир, распахнув глаза, нырнул прямо в объятия Максанса, он ожидал этой встречи не меньше, но все равно удивился постигшим короля теней изменениям. Благородная серебристая седина полностью покрывала голову, некогда стальные глаза потеряли блеск, став тусклыми и почти прозрачными. Как давно вампир не принимал необходимую для вампиров кровь? Максанс Дю Тревилль похлопал Эгона Гобея по спине, а после, сжав его плечи, отстранил от себя, вглядываясь в знакомые черты.
– Как давно была наша последняя встреча, мальчик мой, почему ты не приходил раньше? Я открыл врата в Астрал каждому, в ком течет кровь Такка. Никто не пришел на зов, я думал, весь наш клан вымер…
– Я не мог, богини знали, как хотел, но просто не мог, дядюшка. Так вышло, что я отдал половину своей души нареченной и вместе с этим утратил силу.
Влажные глаза Максанса понимающе смотрели на мужчину, король кивнул, принимая ответ.
– Богини давно простили тебя, и я прощаю. Ты сделал правильный выбор, следуя законам трех Мари. Верю, что спасти твою нареченную было судьбой твоей, и ты принял ее с честью. Скажи, твоя ли дочь стоит предо мной теперь, Эгон?
Беньямин без слов мягко подтолкнул Зоэ-Моник к королю, который распростер к ней руки и сам подошел ближе, взяв ладони девушки в свои.
– Так долго я ждал этого дня, мгновения, когда смогу познакомиться с тобой. Не бойся меня, дитя, я никогда не желал тебе зла, богини знают о моих истинных намерениях и не позволят сделать дурного. Прости, что мои слуги пугали тебя, но, поверь, если бы я был уверен в том, что тебе не по силам с ними справиться, никогда не подверг бы опасности. Как тебя зовут, о прекрасная дева?
Зоэ-Моник бросила взгляд на отца, закусив губу и не решаясь заговорить, но когда Эгон кивнул, произнесла:
– Зоэ-Моник, Ваше Величество. Вы мой двоюродный дедушка?
– Зови меня, как подобает близкой родне, – Максансом. Некогда я оказал бы вам подобающий прием, но, боюсь, время не на нашей стороне.
Взгляд короля сделался встревоженным, его лицо исказила гримаса скорби и сожаления, будто Максанс извинялся за то, что еще предстоит сделать и пережить новообретенным родственникам.
– Мы понимаем, дядюшка, и потому прибыли помочь тебе с твоим горем. Однако вынужден сказать, что испытываю злость и беспокойство, ведь ты возжелал использовать мою дочь в обход меня. Я понимаю твою боль и мотивы, но все же, кажется, есть и иной способ попросить помощи.
Эгон прищурился, наблюдая за каждым движением короля теней, будто ожидал подвоха.
– Безусловно, ты прав, племянник. Не стану искать оправданий, и мне бы очень хотелось обсудить это с тобой позже, когда опасность минует. Надеюсь, теперь крупицы клана Такка воссоединятся после стольких лет разлуки. Думаю, бо́льшой мир изменился, с тех пор как я последний раз был там, но во мне теплится надежда, что места в нем хватит для всех нас.
Максанс Дю Тревилль вернулся на трон, чинно опустившись на каменное сиденье, вставил сигарету в мундштук и закурил, выпустив струю густого, едко пахнущего белого дыма.
– Ваше Величество, мы с моим отцом Матэушем Де Кольбером тоже готовы оказать поддержку, но нужно обладать бо́льшими сведениями, чтобы суметь помочь. Расскажите, что случилось с вашей дочерью и почему вы уверены, что ее нет в Астрале?
Зоэ-Моник опустилась перед троном на колени, внимательно слушая, Эгон встал подле нее, сложив руки на груди, Беньямин же остался на месте, обведя взглядом всех присутствующих. Максанс облизнул пересохшие губы и принялся рассказывать все с самого начала:
– …в какой-то момент мне осточертел эгоизм Сеголен, я нырнул в ее сознание, но там было пусто. Не ощущалось и крупицы знакомой энергии вокруг, ничего. Тогда я понял, что дочь нашла лазейку, брешь в Астрале, и через собственный разум покинула тело, направившись в большой мир. Ее способности поистине невероятны, но вне тела, подкрепляющего силу, ограничены. Моя малышка может не только путешествовать по чужим телам, но и контролировать сознания, и я боюсь, как бы не натворила непоправимого. Понимаете, после предательства супруга, изменившего ей с другой женщиной, рассудок Сеголен повредился. В первые годы после трагедии она только и делала, что днями и ночами бродила по Астралу в поисках мужа и детей, которых сама же убила, а когда я раскрыл правду, слегла, отгородившись от случившегося в темных пучинах души. Скажите, не происходило ли в Локронане нечто странное за последние месяцы?
Девушка напрягла память, перебирая, словно запутанные клубки нитей, последние события с момента их приезда в город, но в голове кружили страшные слова короля «
– Не знаю, подходит ли случившееся под определение странного, жандармерия не говорит ничего конкретного. Локронан разбит убийствами. Сначала наш учитель музыки, поговаривают, любовница тому виной, а теперь погибают и подростки разного пола и возраста. Казалось бы, никакой связи между жертвами нет.
– А тот антрепренер, как его звали… Эмильен Тома, точно! Его разорвали на кусочки, кажется, птицы выклевали его внутренности и глаза. Моник, ты помнишь?
антрепренер,– А… да-а! Еще он, забыла, – ответила девушка на вопрос отца, бросив короткий взгляд на Беньямина, что не укрылось от Эгона, и он пронзительно взглянул на парочку, которая явно знала больше, чем говорила.
– Хм-м, что-нибудь еще? Птицы точно не имеют отношения к Сеголен, хотя я предполагаю, кто мог бы стать тому причиной, но это не наше дело. А вот убийства… знать бы о них подробнее. Вы сможете выяснить детали?
Беньямин Де Кольбер тяжело сглотнул вязкую слюну, но расслабился, отметив, что король даже не посмотрел на него, продолжая прикладывать сигарету ко рту, в задумчивости не обратив внимания, что та почти истлела.
– А еще… я часто видела в Локронане трех старых женщин. Они всюду следовали за мной, вели куда-то. Поначалу я считала их хадитами, но, в отличие от ваших слуг, они не пытались заговорить со мной, а молча смотрели, щелкали беззубыми ртами и водили между кварталов, однажды пришли в нашу мясную лавку купить потроха…
– Это точно она, это Сеголен! – воскликнул, перебивая, Максанс Дю Тревилль, вскакивая с места. Эгон ошеломленно посмотрел на дочь, в его глазах застыла боль за свое дитя. Сколько же пережила Моник, сколько тайн и страхов таила эта молодая и безусловно храбрая девушка.
– Три старушки выбраны ею не случайно. Это прообразы богинь, искаженные больным сознанием Сеголен. Она вкладывает в них свою энергию, малую толику разума, чтобы те казались почти настоящими, кроме разве что запаха, который невозможно скрыть.
Король теней перемещался по залу, размышляя на ходу и поджигая очередную сигарету.
– Старушки чувствовали в тебе схожую с хозяйкой энергетику и потому отреагировали, ведь она твоя двоюродная тетя. Потроха, наполненные травами и магией, источают особенный аромат, напоминающий смесь гнили, лаванды, розы и вербены. Вероятно, она употребляет их в пищу, чтобы укрепить силу и пребывание своей души в чужих телесах. Сеголен может как вытолкнуть чужое естество в живом теле, так и поднять мертвое, набив его тенями. Если смерть произошла недавно и еще сохранилась капля собственного сознания, то отличить будет практически невозможно, но я могу дать вам одну из любимейших вещей Сеголен, чтобы вы смогли призвать ее. Дочь неизменно почувствует свою энергию и обратит на вас внимание.