– Какие такие?

Будь я трезвой, то заметила бы опасные нотки в ее голосе. Пьяная, я пропустила их мимо ушей.

– Ну, когда они мило себя ведут с тобой.

Когда она промолчала, я добавила, чтобы ей помочь:

– Ну, как Дилан. Ты опять сошлась с ним, хотя он вел себя как козел. А все потому, что он улыбнулся тебе.

– Боже, – без эмоций в голосе ответила Сьюзан. – Ты правда думаешь, что я жалкая.

– Нет, – удивленно ответила я.

Я вовсе так не думала.

– И кто же из нас двоих лежал сейчас на спине с парнем, с которым только познакомилась?

Слишком поздно я заметила эту нотку в ее голосе. В животе у меня все болезненно перевернулось.

– Какая у него фамилия, Кэдди? – набросилась она на меня.

Разве что искры из глаз не сыпались.

– Сколько ему лет?

– Не ори на меня, – запротестовала я. – Я думала, ты будешь мной гордиться.

– Гордиться тобой? Почему?!

– Потому что я живу настоящим моментом. Потому что я, знаешь, веселюсь. Ты вроде говорила, что мне нужно веселиться.

– Да, веселиться, а не трахаться с укурками. Ты хоть понимаешь, насколько он ниже тебя во всех отношениях? – Она выпучила глаза. – Боже, только не говори мне, что собиралась лишиться с ним девственности.

Может, дело было в ее голосе – или в недоверчивом выражении на лице. Может, в водке, или в травке, или в том, что я каким-то невероятным образом оказалась в Рединге с девочкой, которая опять стала мне незнакомкой. Как бы там ни было, но слезы брызнули у меня из глаз раньше, чем я поняла, что плачу.

– Ох, Кэдс. – Голос Сьюзан тут же смягчился. – Только не плачь.

Я пристыженно икнула; вышло похоже на то, как втягивают воздух младенцы, когда у них истерика.