– Ладно, Кэдс. Пора спать.

– Я думала, ты хотела всю ночь говорить.

– Думаю, лучше отложить это до момента, когда ты будешь помнить, что сказала.

Остаток ночи я провела в каком-то дурмане. К утру я почти ничего не помнила, кроме того, что меня рвало в унитаз, кафель ванной врезался мне в колени, а Сьюзан держала мне волосы. Потом я рухнула на кровать и наблюдала, как крутится потолок.

Затем я проснулась в ее кровати поверх одеяла. Видимо, так чувствуют себя люди, когда умирают. Глаза резали лучи яркого солнца сквозь раскрытые шторы. Я полежала еще, пытаясь пробраться сквозь чащу смутных воспоминаний, но потом поняла, что ничего не выйдет, и отправилась на поиски Сьюзан.

Я нашла ее в гостиной: она спала, свернувшись клубочком на диване.

Я коснулась ее плеча – так мягко, как только могла, – и она резко села.

– Что?

– Это я, – сказала я быстро, – просто я.

Она опустилась обратно на подушки, издав тихий вздох.

Через мгновение на ее лице проступила улыбка.

– Ах да. Супер-Кэдс.

– Боже мой, – выдавила я.

Первые воспоминания начали приходить ко мне. Вот я стою в коридоре и объявляю, что хочу обнимашек. Боже мой.

– Да все в порядке, – рассмеялась Сьюзан. – Поверь, могло быть куда хуже.

Джо сидит рядом на диване и говорит, что у меня очень красивое лицо. Я говорю ему, что хожу в школу для девочек. Жалуюсь ему, что целовалась всего с тремя парнями. Он: хочешь с четвертым?

– Бли-и-ин. – Я рухнула на диван рядом с ней и спрятала голову на ее плече. – И что, с утра всегда так себя чувствуешь?

– Ага, – снова рассмеялась она. – Наслаждайся. Напоминай себе: это значит, что ночь выдалась отличная.

Она посмотрела на стенные часы.

– Ничего, если мы скоро пойдем? Я знаю, что еще рано, но мне хочется уйти отсюда. Может, в городе поедим где-нибудь?