Ник поднимает руки.

— Лукас! Дружище! — Они обнимаются по-мужски, но в исполнении Лукаса это смотрится слегка нелепо. Потом переходят к обмену любезностями, и каждый из них щедро пересыпает речь словечками вроде «дружище» и «приятель» до тех пор, пока Майкл не фыркает демонстративно: «Да господи боже».

К счастью, Лукас и Ник его вроде бы не слышат. Я тихо смеюсь.

— А что вы здесь делаете? — спрашивает Лукас, намеренно делая вид, что не замечает Майкла.

— Ждем Чарли, — говорит Ник.

— Жду Бена, — вторит ему Бекки.

— А не хотите пойти их поискать? Мне тоже нужно в школу, забрать свою аттестационную работу по искусству.

— Вот и Бен за ней пришел, — говорит Бекки.

Всякий раз, когда она упоминает его имя, Ник хмурится. Но может, мне только кажется.

— Ладно, пойдем, — говорит он и поправляет солнечные очки.

— Мы не можем, — шепчет Майкл, источая сарказм до того неуловимый, что его слышу только я. — Почему же? Мы ждем Чарли. Ах.

Должно быть, он цитирует ту пьесу, но я не читала «В ожидании Годо» и не смотрела, поэтому смысл цитаты от меня ускользает.

Ник разворачивается на месте и направляется к школе. Бекки немедленно идет за ним. И мы тоже.

Я тут же вспоминаю, почему отказалась от идеи переводиться в Труэм в шестом классе. Мальчишки вокруг нас кажутся мне не просто незнакомцами. Я будто в западне. Когда мы заходим в главное здание, стены словно становятся всё выше и выше, тусклые лампы тревожно мигают, и перед глазами вспышкой проносится образ из прошлого: затылок Майкла, который ведет меня посмотреть пробники экзамена по математике. Это было год назад. Мы то и дело проходим мимо старых ржавых радиаторов, и ни один из них не производит ни капли тепла. Я начинаю дрожать.

Майкл идет слева от меня.

— Я и забыл, каково здесь. Эту школу построили из несчастья.

Мы бредем по бесконечным коридорам, которые словно материализуются у нас под ногами. Майкл насвистывает. Местные странно поглядывают на нас, особенно на Майкла. Один из парней постарше кричит: «Эй! Майкл Холден — придурок!» — и Майкл, развернувшись, показывает ему два больших пальца. Мы проходим через двойные двери и оказываемся в лабиринте шкафчиков. Это немного похоже на раздевалку в Хиггсе. Сначала кажется, что тут никого, но потом мы слышим голос:

— Какого хрена ты про меня наплел?

Мы застываем.

А голос продолжает:

— Не помню, чтобы я разрешал тебе говорить всякую чушь про меня своей сестре.

Кто-то неразборчиво бормочет что-то в ответ. И я уже знаю кто. Думаю, все знают.

Смотрю на Бекки. Я давно не видела у нее такого выражения лица.

— Не смеши меня. Готов поспорить, тебя так и подмывало всем растрепать. Все знают, что ты всего лишь придурок, который любит привлекать к себе внимание. Все знают, что тебе только это и нужно. Теперь ты врешь своей сестре, чтобы она могла рассказывать всякое дерьмо направо и налево? Думаешь, ты лучше других, потому что не ешь, а теперь вернулся в школу и, пусть ты даже не смотрел в мою сторону с тех пор, ### ####### # ##### ### думаешь, можешь говорить про меня всякую хрень?

— Понятия не имею, что ты там слышал, — отвечает Чарли, теперь уже громче, — но я ничего никому не рассказывал. В любом случае я поверить не могу, что ты до сих пор боишься, что люди узнают.

Слышится звук удара и грохот. Я срываюсь с места и бегу туда прежде, чем успеваю сообразить, чтó делаю. Поворачиваю за угол и вижу Чарли: он лежит, скорчившись, на полу. Ник налетает на Бена сбоку и впечатывает в стену возле шкафчиков, а я падаю на колени возле Чарли и кладу руки ему на лицо. Мне страшно, что ему снова больно, очень больно. Меня трясет, мир вокруг словно расплывается, Ник кричит: «Пошел ты!» — а потом Майкл с Лукасом оттаскивают его в сторону, а я все еще сижу рядом с младшим братом, руки у меня дрожат, а в голове бьется одна мысль: зря я открыла глаза сегодня утром, зря я открыла глаза вчера, зря я вообще открыла глаза…

— Урод заслужил это! — кричит Бен, надсадно дыша. — Он хренов лжец!

— Он ничего мне не рассказывал, — говорю я на удивление спокойно. А в следующий миг уже кричу: — ОН ВООБЩЕ МНЕ НИЧЕГО НЕ РАССКАЗЫВАЛ!

Теперь все молчат. Бен тяжело дышит. Все, что мне казалось в нем привлекательным, сгорело и рассыпалось пеплом.

Майкл опускается на колени рядом со мной, оставляя Ника на попечении Лукаса. Чарли открыл глаза, но вид у него растерянный, что вполне ожидаемо для человека, которого ударили в лицо.

— Ты знаешь, как меня зовут? — спрашивает Майкл. Он вдруг стал сам на себя не похож — кто этот серьезный, собранный всезнайка?

Пусть не сразу, но Чарли отвечает:

— Майкл Холден. — А потом добавляет с полубезумной улыбкой: — Меня раньше никогда не били по лицу. Это первый раз.

Во взгляде Ника что-то меняется, ### — # ## ### ## #### ##### # ####, ######## #####.

— Наверное, надо отвезти его в больницу. У тебя что-то болит?

Чарли поднимает руку, водит пальцами перед лицом, потом опускает:

— Думаю… со мной все в порядке.

— Возможно, у него сотрясение, — говорит Ник.

— Я не хочу в больницу, — твердо отвечает Чарли.

Я оборачиваюсь. Бекки куда-то тихо испарилась, Бен пытается встать на ноги, а Лукас, кажется, не знает, куда себя деть.

Чарли на удивление быстро встает. Интересно, синяк у него останется? Он смотрит на Бена, и в глазах Бена читается…

Страх.

— Я никому не скажу, — говорит Чарли, — потому что я, в отличие от тебя, не сволочь. — Бен фыркает, но Чарли пропускает это мимо ушей. — Жаль только, что ты ничем не отличаешься от остальных.

— Да пошел ты, — рявкает Бен в ответ, но голос у него дрожит, словно он вот-вот расплачется. — # ##, # #### ######, ##### ## ###.

Ник дергается, он готов снова на него броситься, но заставляет себя сдержаться.

Когда мы уходим, я на секунду встречаюсь взглядом с Беном. Выражение его лица меняется: теперь это не ненависть, а… мне бы очень хотелось назвать это сожалением, но я сомневаюсь. К горлу подкатывает тошнота. Думаю, что бы такого сказать Бену на прощание, но не нахожу нужных слов. Надеюсь, от моего взгляда ему хочется умереть.

Кто-то кладет руку мне на запястье, и я поворачиваю голову.

— Пойдем, Тори, — говорит Лукас.

И я послушно иду.

Ближе к выходу из раздевалки — ладонь Лукаса греет мою спину, Ник с Майклом поддерживают Чарли с двух сторон — я замечаю Бекки. По какой-то причине она забилась в конец ряда шкафчиков. Наши взгляды пересекаются. Я знаю, что она порвет с Беном. Должна порвать. Она ведь все слышала. Она моя лучшая подруга. А Чарли — мой брат.

Я не понимаю, что сейчас произошло.

— Нам стоит пожалеть Бена? — спрашивает кто-то, наверное Майкл.

— Почему люди не могут быть счастливы? — спрашивает кто-то, наверное я.

Глава 24

Глава 24

Кто-то звонит мне на мобильный в 9:04 утра, но я еще в постели, и телефон чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, поэтому я даже не пытаюсь взять трубку. В 9:15 кто-то звонит уже на домашний и ко мне в комнату заглядывает Чарли, но я делаю вид, что сплю, и Чарли уходит. Кровать шепчет, чтобы я не покидала ее. Шторы защищают меня от солнечного света.

В 14:34 папа распахивает дверь, вздыхает и что-то бормочет. Мне вдруг становится тошно, и, повалявшись еще пять минут, я все-таки спускаюсь вниз, чтобы упасть на диван в гостиной.

Заходит мама — ищет вещи для глажки.

— Ты одеваться собираешься? — спрашивает она.

— Нет, мам. Я больше никогда не буду одеваться. Буду ходить в пижаме до самой смерти.

Она ничего не отвечает и уходит.

Зато в гостиной появляется папа:

— Значит, ты все-таки жива.

Я молчу, потому что вообще не чувствую себя живой.

Он садится рядом:

— Скажешь мне, что происходит?

Нет, не скажу.

— Знаешь, если хочешь быть счастливой, надо постараться. Приложить хоть немного усилий. Проблема в том, что ты просто не пытаешься.

Я пытаюсь. Пыталась. Целых шестнадцать лет.

— Где Чарли? — спрашиваю я.

— У Ника. — Папа качает головой. — До сих пор не верится, что Чарли ударил себя по лицу битой для крикета. Это ребенок просто притягивает неприятности.

Я ничего не говорю.

— Погулять сегодня не планируешь?

— Нет.

— Почему так? А как там Майкл? Ты могла бы снова провести день с ним.

Я не отвечаю, и папа смотрит на меня:

— А Бекки? Она что-то давно к нам не заходила.

И снова я молчу.

Папа вздыхает и закатывает глаза:

— Подростки.

Можно подумать, тот факт, что я подросток, объясняет все в моем поведении.

И папа уходит, пыхтя и вздыхая.

* * *

Я сижу на кровати, завернувшись в одеяло, в одной руке банка с диетическим лимонадом, в другой — телефон. Нахожу номер Майкла в списке контактов и нажимаю зеленый значок с трубкой. Не знаю, зачем я ему звоню. Наверное, это папа во всем виноват.

Меня сразу переключает на голосовую почту.

Роняю телефон на кровать и перекатываюсь. Теперь я укрыта одеялом со всех сторон.

Разумеется, я не должна рассчитывать, что он в любое время будет тут как тут. У него, в конце концов, есть своя жизнь. Семья, подготовка к экзаменам и все такое. Его существование не вертится вокруг меня.

Просто я нарцисс.

Роюсь в одеяле и наконец откапываю ноутбук. Открываю. Если у меня закрадываются сомнения по какому-либо поводу, я первым делом лезу в гугл.

А сейчас я определенно сомневаюсь. Насчет всего.

Набираю в поисковой строке «Майкл Холден», нажимаю «поиск».

Майкл Холден — не такое уж редкое имя. Гугл нашел мне кучу Майклов Холденов, в особенности много ссылок на страницы в Myspace. Неужели этой сетью еще кто-то пользуется? Профилей в твиттере тоже вылезло немало, но моего Майкла Холдена среди них нет. Да и не похож он на парня, который ведет твиттер. Я вздыхаю и закрываю ноут. Ну, я хотя бы попыталась.