Сашка отбыл вечером, Алеше же посчастливилось остаться.

— Его нет, видимо, ушел.

— Ушел? Когда?

— Не знаю. Видимо, ночью.

Внезапно раздражение (как-то зрительно связанное с видением зеркальных осколков) вырвалось, проскользнуло в презрительном тоне:

— Однако какие страсти ты умеешь возбуждать.

— Митя, я…

— А, поезжай, ради Бога!

— Да Митя же!

— Поезжай, мне все надоело.

Лицо ее исказилось в какой-то гримасе нетерпения, тотчас закрылось черной, в пчелках завесой, зонт промелькнул в зелени, в золотых шарах, стукнула калитка, собаки нехотя протрусили к мокрому забору, постояли понуро, исполняя долг, и вернулись в сарай.

Он спустился по лесенке в сад, промокая, освежаясь и уже сожалея. Желто-оранжевый шезлонг, забытый, мокнул за колодцем. Пробежал в тяжелой от влаги траве, внес на веранду, огляделся рассеянно. Ее вещи: шезлонг, в котором она загорала, матерчатые туфельки, вязаная сумка и купальник на веревке и так далее, и так далее, и так далее — весь дом набит ее вещами, они обступают со всех сторон, возбуждая нежность к ней и еще какое-то смутное чувство, от которого холодеет внутри: собрать бы все это и сжечь, чтоб и следа ее тут не осталось. Митя ужаснулся, осознав желание сильное и противоестественное. Закурил. Однако что происходит? Непонятно, но что-то происходит, подкрадывается, обволакивая зловонной дымовой завесой, удушьем… это просто струйка дыма от сигареты извивается белесой змейкой, выползая наружу, растворяясь в свежести струй. И он выскочил на дорожку, запрокинул голову, застыл, с чудовищной силой воображения ощущая тяжесть тусклого низкого небосвода — отравленного воздуха, в котором копошились прозрачные духи дождя. Почти физически ощущая откровение о мире, уже не лежащем, а летящем напролом во зле.

Подошли мокрые собаки, прижались к коленям, Милка к правому, Патрик к левому, Арап поднялся во весь свой немалый рост, взгромоздил лапы на грудь, приблизив к лицу раскрытую розовую пасть (улыбается, честное слово!), норовя лизнуть. Милые мои друзья, и дождь иссяк, Митя — в кои-то веки — занялся по хозяйству: то, се, прибить, законопатить, зарыть… Душа размягчалась в ожидании; как не любил он отпускать ее от себя, даже раз в неделю, как ненавидел эти пятницы, нервные и одинокие. К тому же в последнее время, с весны, ее все чаще задерживали на службе — а такого уговора не было! — заставляя печатать идиотские корявые директивы (минпромхозстройбытснабсноб доводит до ума главпромхозстройбытснабсноба, что трестпромхозстройбытснабснобу в срочном беспорядке требуются коробки черепов).