По щекам Мигеля заходили желваки, и, учитывая ответный настрой Гонсало, драки, скорее всего, было не избежать.

– Остановись, Фернандес, – вмешался Майкл. – Я не разрешаю тебе обижать Гонсалито. Вечно ты хочешь его обидеть. Не надоело?

– Нет-нет, что ты, – подняв вверх обе руки, сказал Мигель. – Я всего лишь хотел помочь ему выйти.

Проигнорировав объяснение гостя, Майкл ласково обратился к Гонсало:

– Гонсалито, этот сеньор поговорит со мной и уйдёт, ладно?

– Да ради бога! – презрительным тоном ответил Гонсало и, по-прежнему не сводя с Мигеля глаз, нарочито медленно отступил в коридор. – Я тут, если что! Зови, если что!

С трудом дождавшись, пока Гонсало выйдет, Мигель закрыл за ним дверь, подошёл к единственному в комнате стулу, стоявшему подле кровати, и сел на него, закинув ногу на ногу и давая понять, что намеревается закончить прерванный вмешательством Гонсало диалог.

Забрался обратно на кровать и Майкл.

Мигель испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, ему безумно хотелось пересесть поближе, провести пальцами по лицу мальчика, положить руки на худые разлётные плечи, погладить по голове, возможно, даже поцеловать в нежную щёку. С другой стороны, он понимал, что в сложившейся ситуации лучшим способом не напугать его будет сдержанность, и волевым усилием выбрал второй вариант. Он поудобнее устроился на стуле, закинул ногу на ногу, обхватил руками колено и, заметив, что Майкл собирается заговорить, предостерегающе покачал головой и заговорил сам:

– Ты сначала выслушай меня, а потом сам решишь, как поступать. Вот как ты решишь, так и будет, я клянусь тебе.

Майкл замер в ожидании.

– Понимаешь, малыш, сейчас бальзамировать уже поздно, да и везти покойную на вскрытие в таком виде будет очень непросто.

На лице Майкла отразилось непонимание, и Мигель пустился в объяснения.

– Когда человек умирает, его необходимо отвезти в морг. А если не отвозят, а оставляют дома, то надо немедленно вскрыть и забальзамировать, да ещё и в холоде держать, а то в жару никакое бальзамирование не в состоянии уничтожить… ну… как бы это тебе сказать деликатно… в общем, покойник начинает пахнуть. Да, пахнуть. Нехорошо так пахнуть, понимаешь?

– Ты хочешь сказать, что мамита воняет? – спросил Майкл.

– Ну, не то чтобы… хотя да, скорее всего, ты прав, именно так и обстоят дела.

– Я просто не понял, что это за запах, – сказал Майкл и опустил голову.

– Давай мы с тобой поступим так. Похороним твою мамиту, как положено, в гробу, с цветами и молитвами. Я пришлю священника сюда, ведь в церковь её отвозить нельзя. Сам понимаешь, куда такую… – тут он слегка запнулся и продолжил. – Куда её везти? Зачем оскорблять её память? А потом, к примеру, недели через три-четыре, когда процесс разложения уже там, под землёй, закончится, я сделаю официальный запрос в полицию с требованием установить причину смерти сеньоры. Мы эксгумируем, ну… это значит вытащим обратно из могилы её тело. Временно вытащим, не беспокойся, временно, и лишь для того, чтобы отвезти на экспертизу в Сальтильо. Вот тебе моё предложение. А ты сам теперь будешь решать, как мне поступить.