– Весь в твоего муженька, – сказала Инес Сэльме, указывая на него. – Такой же бездельник и пьяница растёт. Намучаешься с ним.
Молча взирал на всё происходящее Гонсало. Вопреки своей любви к разговорам, за весь вечер он не произнёс и пары слов.
Продолжение следует…Часть вторая
Часть вторая
Падре Мануэль
Падре Мануэль
I– Донья Кармела, донья Кармела! Падре Мануэль выздоровел! Он уже служит службу!
Восьмилетний Пепе, выполнявший функции разносчика, курьера и чистильщика обуви, возбуждённо таращил большие, похожие на спелые ягоды глаза и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, стоя перед возвышавшейся над ним сеньорой.
– Всё ты врёшь, бездельник, – недоверчиво скривилась донья Кармела, поправляя замысловатую причёску. – Небось решил заработать на мне пару песо!
Пепе не испытывал ни малейших сомнений в том, что разговоры про песо не являются ничем другим, как пустой болтовнёй.
– Не вру, сеньора, – забавно растягивая слова, заговорил он. – Я мимо проходил, народу полно, все туда-сюда бегают, падре Мануэлем восхищаются.
Донья Кармела с подозрением просверлила Пепе острым, как буравчик, взглядом.
– Хватит болтать, бездельник, – сказала она. – Иди работай, вечно тебя не дозовёшься. Ты сам его видел?
– Не-а, – бойко ответил Пепе. – Но его видели Педрито с ребятами, они мимо как раз пробегали. А сеньорита Пачека, помните сеньориту Пачеку…
– Хватит болтать, что я сказала?! – отрезала донья Кармела, немедленно отменила намеченный визит в мэрию и, сгорая от нетерпения, двинулась в церковь.
Предвкушение общения с наконец-то выздоровевшим падре переполняло донью Кармелу радостью и благолепием, и она несла его через площадь, как драгоценную ношу. Проникшее сквозь кружевную ткань зонтика весёлое солнце шаловливо украсило её покрытое бороздами морщин лицо причудливыми узорами, и донья Кармела стала похожа на готового к атаке индейца в полном боевом раскрасе. Грозный вид идущего на подвиг воина усиливали лакированные, украшенные позолоченными пуговицами туфли – любимый фасон на протяжении многих лет. Решительно стуча каблуками, донья Кармела пересекла площадь и под смех стайки нищих ребятишек, которых развеселили разводы на её лице, поднялась по широким ступеням, закрыла зонтик и, не забыв одарить насмешников презрительной гримасой, потянула на себя тяжёлую дверь и зашла внутрь.
Церковный зал встретил прохладой и полумраком. Торопливо осенив себя крестным знамением, она положила на ближайшую скамью зонтик и, не скрывая радости, направилась к стоявшему к ней спиной падре Мануэлю.