Поэтому, когда Федька опять стал его зазывать в гости, соблазняя макаронами, он долго упирался.

Клаварош упорно не хотел стареть. Когда он, будучи в расстроенных чувствах, додумался, что хитрая любовница держала его в сожителях для прикрытия, чтобы за его спиной проделывать свои выкрутасы, то даже выругался по-русски. То ли дело было двадцать лет назад - ни одна самая ловкая парижанка не то что не смогла - не пожелала бы обманывать столь бойкого и очаровательного кавалера. Теперь же, на старости лет, он, очевидно, годился лишь для того, чтобы его бесстыже использовали…

А тут еще молодой бездельник желает превзойти ему в мастерстве боя!

Долго пришлось Федьке упрашивать, заглядывая в глаза, пока француз согласился.

Приведя его домой, Федька скорехонько переоделся в старые портки, принадлежавшие покойному супругу его хозяйки. А он был мужчина внушительный, наподобие Вакулы, с огромным пузом и здоровенными ляжками. Эти портки были ему проданы дня два назад.

Азарт победил соображения нравственности - смирившись с тем, что опять придется зашивать штаны в паху и распахнув дверь в коридорчик, Федька наскакивал на клок пакли, в восторге подтягивая его выше и выше, пока на шум не вышла очень сердитая хозяйка. Время было позднее - самое время, когда почтенный обыватель ложится в постель и прижимает к себе жену, готовый ее осчастливить. Если бы Федька позволил хозяйке, вдовушке немолодой, за тридцать, но весьма еще бойкой, вложить в свою шалую голову правильное понимание отношений между постояльцем и особой, сдающей ему комнатушку, то меньше было бы взаимного недовольства в их отношениях. И уж во всяком случае, увидев дыру в штанах и содержимое той дыры, хозяйка не устроила бы целый переполох.

Но Федька удалось растолковать ей тайный смысл своего безумия, и она, сжалившись, достала из чулана мужние портки, взяв за них неслыханные деньги - десять копеек. Очевидно, сложила вместе стоимость штанов и ущерба своей добродетели.

Непросто давалась Федьке вожделенная наука французского разбойничьего фехтования! А ведь «марсельская игра» было как бы первым подступом к загадочному мастерству Клавароша.

Съев макароны, Клаварош несколько подобрел. Но ненамного. И, показывая на травке очередную ухватку, был чуть стремительнее, чем требуется во время урока. Отбиваясь, Федька чудом устоял на ногах.

– А как быть, коли упадешь? - спросил Федька.

– Не огромна… не велика беда, - бодро отвечал Клаварош. И поморщился - все-таки волнение давало себя знать, если он путался в русских словах.

Федьке повезло - уже несколько дней француз был настолько здоров, что даже забывал к себе прислушаться: как там сердце, не собралось ли останавливаться. Поэтому и показал еще одну ухватку, весьма неожиданную для пожилого и элегантного мужчины. Правда, сперва снял мундир и дал подержать хозяйскому сынку, десятилетнему Алешке…