Тем более, нечего ожидать от таких историков описания подлинных жестоких деяний. Есть, однако, и иные. М. А. Кречмар, например, начал свою книгу так:

«Это — история без рыцарей. Даже просто без рыцарей, не то что „без страха и упрёка“. Это — история без тёмных и светлых сил. Оттенки каждой из сторон может додумать читатель. Значительная часть этой истории известна из письменных доносов её участников друг на друга, из пыточных дел и их грозных государевых окриков „Не сметь!“.. история о немирном освоении русскими Сибири и Дальнего Востока».

«Это — история без рыцарей. Даже просто без рыцарей, не то что „без страха и упрёка“. Это — история без тёмных и светлых сил. Оттенки каждой из сторон может додумать читатель. Значительная часть этой истории известна из письменных доносов её участников друг на друга, из пыточных дел и их грозных государевых окриков „Не сметь!“.. история о немирном освоении русскими Сибири и Дальнего Востока».

На мой взгляд, надо бы сказать иначе: о господстве тёмных сил. Впрочем, мысль Кречмара понятна. И мы можем завершить цитирование Курбата Иванова. Он писал:

«И промыслу у нас кости рыбья зубу не было ничего. Проходили лето на пустое место и служилые и промышленые люди обдолжали…».

«И промыслу у нас кости рыбья зубу не было ничего. Проходили лето на пустое место и служилые и промышленые люди обдолжали…».

Не следует думать, что у Курбата вовсе не было припасено моржового зуба — наоборот. Далее [РМ, с. 271] у него записано:

«А что было у меня костишка пудов полста, и яз все роздал им, промышленым людям, чтоб не розбрелись на иные сторонние реки».

«А что было у меня костишка пудов полста, и яз все роздал им, промышленым людям, чтоб не розбрелись на иные сторонние реки».

И последнее: описание Курбатом Ивановым трехдневного шторма, едва не погубившего землепроходцев за их отчаянную попытку всего лишь пересечь «за голомя» горловину залива Креста в низкобортном коче, следует внимательно прочесть и запомнить всем, кто отважно утверждает, что Дежнев в еще более позднюю, нежели Курбат, осень проплыл в коче океаном полторы тысячи вёрст, даже не отметив этого.

* * *

В следующем (1662) году люди Курбата Иванова плавали к другой корге, и была она арктической. Это ясно из того, что там они встретили Ивана Рубца и получили от него шлюпку, а тот плыл туда от Лены лишь полтора месяца, заходя притом для торговли в устья рек (см. Очерк 5, пункт «Сказки новые»). Здесь ошибки быть не может, поэтому остается заключить следующее: с верховья Анадыря они в половодье прошли в верховье Чауна и спустились в Ледовитое море. Возможно, они желали проведать старую, разоренную Дежневым, коргу, в тщетной надежде, что морж появился там снова. Но вернее, что Курбат получил из Нижне-Колымска (через Малый Анюй) предписание встретить Рубца и забрать лодку с припасами, что его люди и исполнили.