Функ страшно хотел, чтобы этот проклятый бункер обнаружили поскорее, потому что восстание длится уже целый месяц, и если дело затянется, все это будет выглядеть очень плохо. Кроме того, восстание подстегнуло действия Армии Крайовой, да и волнения в оккупированных странах — прямой результат этого восстания. Он просто обязан его подавить до конца месяца.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел молодой бравый эсэсовский офицер из Травников и щелкнул каблуками, едва сдерживая радость.

— Хайль Гитлер! — выкрикнул он.

— Хайль Гитлер! — ответил Функ. — Слушаю вас, унтерштурмфюрер Манфред Планк.

— Герр оберфюрер! Мы уверены, что обнаружили еще один вход в главный еврейский бункер!

Функ протянул ему карту. Молодой офицер сунул фуражку под левую руку, а правой показал на карте номер 39 на Наливках.

— Вот здесь мы обнаружили трубу, которая ведет вот сюда. Как и туннель на Мурановской площади и на Купецкой, она тоже подходит вот сюда...

— К Милой, 18?

— Возможно, мы обнаружили и вход на самой Милой, 18. На первом этаже этого дома есть очень подозрительная печь, которая отодвигается. Мы не хотели ее трогать да и вообще что-либо предпринимать без ваших личных указаний.

— Можно считать, что обнаружено четыре входа? Неплохо, — Функ радостно потер руки.

Через несколько минут оберфюрер Альфред Функ воодушевлял войска в гетто своим личным присутствием. Под защитой двух отрядов автоматчиков они с блистательным унтерштурмфюрером Планком подошли к тому, что раньше было домом, а теперь стало грудой камней. Манфред Планк показал, где обнаружили канализационную трубу.

— Мы послали туда человека, он спустился на двадцать метров. Там труба переходит в туннель и сворачивает прямо на Милую, 18.

Функ посмотрел на часы. До рассвета еще два с половиной часа.

Штабная машина от Пшебегских ворот отвезла его в гестапо на Сухой. Гюнтер Зауэр был в отвратительном настроении: его пес Фрицци совсем ослеп, жена стала жаловаться в письмах, что дома начались трудности с маслом и мясом. А теперь еще и Функ. Эти эсэсовцы просто невыносимы. Гиммлера, правда, спасает любовь к животным. Бедняга не переносит вида раненой собаки. Он сам ему в этом признался, когда им демонстрировали, как работают газовые камеры в Треблинке. Гиммлер презирал Геринга за его жестокое отношение к животным.

Зауэр погладил Фрицци по голове и посмотрел на Функа своим взглядом доброго дедушки.

— Я хочу видеть троих евреев из бункера, — сказал Функ. — Этого Морица Каца и двух других.

— Зачем?

— Мы обнаружили три входа в их знаменитый бункер, так что, возможно, теперь они заговорят.