Против тезиса Е. Штайна можно выдвинуть и другие аргументы. Даже если принять во внимание, что префектуры в 680 г. утеряли свои главные функции, то само по себе это еще ничего не говорит о самом названии данной структуры. Вполне возможно, что сам титул эпарх претория еще длительное время существовал, как, собственно, в Византии было довольно часто в силу традиции. Сам Е. Штайн в качестве примера подобного случая приводит префекта претория Иллирика (praefectus praetorio per Illyricum), который также еще долгое время занимал свою должность после утраты основной части территории подведомственной провинции[1110] и, как кажется, стал позднее городским префектом Фессалоники[1111]. Поэтому вполне возможно, что praefectus praetorio употреблялся как титул еще в VIII столетии и даже позднее. Поэтому начиная со второй половины VIII в. и без того постоянно прогрессирующее вмешательство военной администрации фем в сферы гражданского управления более не вызывает сомнений[1112].

Обратимся к вопросу предположительного возникновения первых военных округов. Первые фемы упоминаются в источниках во второй половине VII в.: Армениак в 668/669 гг., Анатолик в 669/70 г., Опсикий в 680/681 гг., Фракия также в 680/681 гг., морская фема Киверриотов в 698 г. и Фракисий предположительно в 687 г.[1113] Поэтому их возникновение нужно отнести к периоду до 668 г. В. Кеги допускает существование фемы Армениак уже в середине VII в., однако арабские источники, привлеченные им в качестве доказательства, ничего не говорят о том, шла ли речь уже о полностью сформировавшейся феме (с включением гражданских полномочий), или только о районе размещения войска, о границах которого мы ничего не знаем[1114]. Подобным образом В. Кеги видит доказательство раннего существования фемы Анатолик (сороковые годы VII в.) в том обстоятельстве, что, согласно арабским источникам, целью походов в 644 и 646 гг. был Аморий (впоследствии столица фемы Анатолик)[1115]. Поскольку город не имел раньше никакого значения, это указание должно свидетельствовать, что стратиг Анатолика уже в это время имел здесь свою главную резиденцию. Против такого тезиса можно было, однако, возразить, что Аморий и так лежал на пути и важные византийские области северо-западной Малой Азии и в Константинополь и, следовательно, не должен был служить исключительной целью походов. Захваты арабами более укрепленных мест в Малой Азии были относительно редкими, так что успешно взятый ими город мог быть отмечен в арабских источниках как более значимый, чем на самом деле[1116]. Поэтому нам представляется, что теория В. Кеги сформулирована слишком категорично, хотя ее и нельзя опровергнуть в силу фрагментарного характера имеющихся источников.