Нгальмо дукко[14], с частью которых мы познакомились в Канеме, возводят свое происхождение к одному из младших царских сыновей начала династии и гораздо менее многочисленны на территории Борну, нежели их родственники магоми. Их разрозненные общины находятся во всех частях государства.

Среди самых ранних мигрантов в Борну примерно в том же числе, что и предыдущие элементы, были, вероятно, представлены тубу, чьи племена кай, тура и томагера составляют значительную часть канури.

Кай первоначально были даза (одно из подразделений еще и сегодня носит имя кай-боркуа) и идентичны кийе, из которых происходила уже мать того Дугу, или Дунамы, которого многие считают первым королем Канема. Он был сыном Ибрахима, которого называют поэтому «Отцом султана». Как кажется, в Канеме их теперь совсем не осталось. Кай держались на завоеванной территории сплоченнее, нежели остальные, так что они населяют в основном значительный округ Коям, или «округ людей коям» (в эту форму жители Борну переделали их собственное имя). Округ этот лежит в нескольких днях пути к западу и к северо-западу от Куки и южнее реки Йоо. Здесь они живут смешанно с переселившимися позднее тубу, тогда как неподалеку от него и к северу от реки они образуют несколько общих поселений с канембу. Вдоль реки, на различном от нее удалении, вплоть до крайнего запада страны расположены отдельные общины кай, однако за небольшим исключением они, как видно, ограничиваются северной половиной страны.

Кай, которые живут сообща в названном выше большом округе под именем коям, считаются особым племенем, но их разбросанные по другим частям страны родичи попросту причисляются к канури. Вполне возможно, что это различие исторически обосновано и что разрозненные общины кай включают потомков племен, которые переселились сюда раньше всех вместе с магоми, тогда как коям пришли в то время, когда страна уже была окончательно завоевана, и обосновались там, где они застали большинство своих соплеменников. Поскольку они жили здесь большими группами, им оказалось легче сохранить какую-то часть своей самобытности. В этом отношении поразительно, с каким упорством они до сегодняшнего дня держатся за приведенного с родины верблюда и как они сумели акклиматизировать здесь это животное пустыни (хотя и за счет потери его работоспособности), тогда как даже переселившиеся позднее тубу очень скоро занялись разведением крупного рогатого скота и лошадей. В остальном у них ничего не осталось от кочевого образа жизни их предков: они стали оседлыми, владеют помимо верблюдов лошадьми и стадами скота, являются прилежными земледельцами и там, где они не живут вместе с более поздними переселенцами — тубу, пользуются исключительно языком канури.