Творческая амплитуда Донателло громадна — от несколько архаизирующего, идеализированного Георгия, через остро индивидуальных, почти натуралистических Иеремию и Аввакума, к бурному и радостному оживлению декора кафедр и, наконец, к сосредоточенной мощи Гаттамелаты. Он находит новые изобразительные средства, творит новые формы, новую многогранную, яркую и выразительную скульптуру, тесно связанную с новой, гармонической архитектурой, одновременно создаваемой Брунеллески, архитектурой, вызывающей скульптуру к жизни и ставящей перед ней определенные требования.

Новое искусство великих флорентийцев Брунеллески и Донателло, находит, может быть, еще более яркое, чем в их произведениях, проявление в живописном творчестве их друга и единомышленника Мазаччо (1401–1428)[452]. Творческий путь его был исключительно кратковременным, художник умер 27-летним юношей, но, несмотря на это, творчество Мазаччо оказало громадное влияние на все дальнейшее развитие изобразительных искусств.

Уже первые известные произведения Мазаччо — образы мадонн с младенцами — обращают на себя внимание значительностью и подчеркнутой объемностью фигур, смелостью композиции, жизненностью выражений лиц и движений. Так, «Мадонна с младенцем и ангелами», находящаяся ныне в Лондонской Национальной галерее, отличается от мадонн более ранних мастеров выразительностью и необычностью всей живописи. Ее отделяет от всего предшествующего живописного творчества, связанного с Джотто, почти ощутимая объемность, одушевляющая ее реальная жизнь, то новое, достижение которого и является главной заслугой Мазаччо.

Мадонна эта, по-видимому, входила в состав большого живописного комплекса алтарного полиптиха, выполненного художником в 1426 г. для кармелитской церкви в Пизе. К этому же комплексу относится и являющееся первой из известных нам больших композиций Мазаччо — «Поклонение волхвов». На фоне голых неприветливых холмов, которые волнами набегают друг на друга, придавая особую эмоциональную насыщенность происходящей перед нами сцене, расположены группы крупных, занимающих почти всю высоту композиции фигур. Как мадонна с Иосифом и младенцем, сознательно сдвинутая влево от центра, так и отделенная от нее просветом над коленопреклоненным волхвом группа других волхвов, одетых в современные художнику одежды, и несколько коней трактованы подчеркнуто объемно. Все фигуры расставлены одна перед другой, а не просто рядом, в одной плоскости, что дает возможность разработать сцену в глубину и тем подчеркнуть ее почти скульптурную монументальность. Однако большинство фигур и особенно занимающие передний план два молодых волхва в шапках довольно неподвижны и скорее присутствуют при действии, чем участвуют в нем.