84.

Герман Владимирович лежал на кровати и смотрел в потолок. Он чувствовал себя не очень хорошо, в груди сжимало и давило на все тело. Скорей всего это состояние — результат того напряжение, которое потребовало от него исполнение роли судьи. Несмотря на внешнее спокойствие и даже легкость, она далась ему не просто, ведь он попал под перекрестный огонь двух своих сыновей. И ему было нелегко сделать свой выбор — встать на сторону одного из них.

Поначалу он даже немного растерялся, когда ощутил накал этого противостояния. И даже пожалел про затею с судом. Он неожиданно оказался уж чересчур идеологичным. Хотя почему неожиданно, скорей, наоборот, все закономерно. Однажды эти противоречия должны были где-то прорваться. Вот прорыв и случился на этом процессе. И можно теперь не сомневаться, что отношения между Михаилом и Алексеем обострятся еще больше. А они и без того враждебные. Прямо настоящая гражданская война, когда брат шел на брата. Хотя в каком-то смысле она идет и сейчас. И совсем не исключено, что после завершения эпидемии она перейдет в более горячую фазу. И как переживет ее их семья, неизвестно. А вот что можно сказать точно — она непременно коснется их всех.

Дверь без предварительного стука отворилась, и в комнату решительной походкой вошел Михаил. Его лицо с такой наглядностью выражало владеющие им чувства, что Герман Владимирович невольно забеспокоился — не кинется ли сын с кулаками на отца.

Ратманов-младший внезапно остановился возле кровати, словно бы наткнулся на невидимое препятствие. Герман Владимирович сел на постели.

— Миша, что с тобой? — спросил он.

— Что со мной! — возмущенно воскликнул Ратманов-младший. — И ты еще спрашиваешь?

— Разумеется, спрашиваю, — пожал плечами Герман Владимирович. — Ты без стука ворвался в мою комнату, бесцеремонно нарушил мой покой. Разве так поступают воспитанные люди?

— А так, как ты, поступают? — вопросом на вопрос ответил Михаил.

— Какие у тебя есть ко мне претензии? — Герман Владимирович всеми силами пытался сохранить спокойствие, так как опасался, что в противном случае напряжение в груди возрастет. А там и до инфаркта недалеко.

— Как ты мог так поступить? — Ратманов-младший, словно мельница, замахал руками.

— Выпей воды, сядь и по возможности спокойно все объясни, — потребовал Герман Владимирович.

К некоторому его удивлению сын покорно сделал все, что он ему сказал: налил из графина воды, выпил, затем сел.

— Отец, я не понимаю тебя, я всегда был уверен, что ты на моей стороне.

— Вообще-то я всегда на своей стороне, — заметил Герман Владимирович. — Но не будем в данный момент вдаваться в словесные спекуляции. Ты еще так ничего и не объяснил.