– Как ты себя чувствуешь? – Она садится рядом и заглядывает мне в глаза.

Я сглатываю.

– Обо мне потом. Давай, пока никто не подошел, рассказывай. Что ты придумала? Какой нашла выход?

– Выход есть. Я связалась с надежным другом. – Она умолкает; лицо становится закрытым. – Все сложно, Хетти, но мы над этим работаем.

– Кто – мы? И в чем именно сложность?

– Пока ничего определенного сказать не могу. Но надеюсь, что новости скоро будут.

– Но, Эрна, почти не осталось времени! – Невидимая рука снова хватает меня за горло. – Через две недели я поеду в Берлин. Якобы в школу для домохозяек, где пробуду до родов. Папа хочет сплавить меня поскорее из дому. Он просто видеть меня не может.

– Ладно, ладно. – Эрна приподнимает обе руки. – Мы стараемся изо всех сил.

– Прости.

– Пожалуйста, не плачь. Хотя бы сегодня, Хетти. Послушай, я приду тебя навестить через день-другой. Доверься мне, мы все устроим.

– Герта, – слышу я голос мамы, – пора. – Она подходит к нам, долго возится с моим платьем, поправляет мою прическу.

Немногочисленные гости занимают свои места. Томас выводит меня вперед, где нас уже ждет чиновник. Выражение лица у него значительное и строгое. Болтовня в зале стихает, и устанавливается тишина.

Церемония начинается.

23 мая 1939 года

23 мая 1939 года

Несколько дней спустя мы с мамой сидим в зимнем саду, когда приходит Эрна. Мама вяжет пинетки; я – шапочку. Странно, учитывая то обстоятельство, что ребенка предстоит отдать, но мы не говорим об этом.

– Эрна, как мило с твоей стороны, что ты зашла, – говорит мама, едва Вера вводит Эрну в комнату.

Я сразу вижу, что она пришла с вестями. Не знаю только, с плохими или с хорошими. Мне страшно хочется, чтобы мама оставила нас вдвоем, но она продолжает болтать – расспрашивает Эрну о школе, об экзаменах, о ее планах на будущее.

Наконец я не выдерживаю:

– Мама, ты не против, если мы с Эрной выведем Куши на прогулку?