Истинному протестанту не требуются любовь к ближнему или добрые дела. Вебер специально обращает на этот принцип внимание: «Это выражено в цитированном у Плитта ответе на вопрос: “Нужны ли добрые дела для спасения?” Ответ гласит: “Не нужны и даже вредны; если же спасение даровано, то нужны лишь постольку, поскольку тот, кто их не совершает, не может еще считать себя спасенным”. И здесь, следовательно, не реальная необходимость, а лишь способ установить факт».

Подумайте: не нужны и даже вредны! Не отвлекайтесь на добрые дела! Если так, то почти все люди мира не будут соединяться с Западом как братья.

Вебер показал важную картину мира труда («Аскеза и капиталистический дух»). Мы представим короткий текст: «Аскеза создавала и спокойную уверенность в том, что неравное распределение земных благ, так же как и предназначение к спасению лишь немногих, — дело божественного провидения, преследующего тем самым свои тайные, нам неизвестные цели…

Очевидно, во всяком случае, то, что аскеза лишила труд этого посюстороннего мирского очарования (в наши дни капитализм уничтожил его навсегда) и перенесла значение его в мир иной. Профессиональная деятельность как таковая угодна Богу. Безличность современного труда, его безрадостность и бессмысленность, с точки зрения отдельного человека, в ту эпоху еще не получают религиозного обоснования. Капитализм в период своего возникновения нуждался в рабочих, считавших долгом своей совести подчиняться экономической эксплуатации. В настоящее время капитализм занимает настолько прочные позиции, что не нуждается в потусторонних поощрениях для того, чтобы возбудить в рабочих желание трудиться» [2, с. 270].

Вебер привел такую американскую пословицу: «Из скота добывают сало, из людей — деньги». Он сказал, что это «своеобразный идеал “философии скупости”».

Догматы исторического материализма внушили иллюзии, что капитализм — это лишь формация, простая, как очередное поколение машины. А раз так, эту машину мы сможем легко установить на нашей почве, если удастся сменить политическую систему и идеологию. На Западе, напротив, свой капитализм считают уникальной культурой и посторонних в нее не пускают.

Но если рассматривать капитализм не как формацию, а как культуру, то мы увидим широкий спектр культур, в которых можно найти структуры капитализма, по-разному вложенные в контексты социальных отношений конкретных культур. При этом в парадигме формационного подхода эти системы с трудом поддавались анализу — реальные уклады назывались «докапиталистическими» или, позже, «некапиталистическими», теперь приходится вводить понятие «постиндустриальные» (или «посткапиталистические»).