Для того чтоб колхознице, у которой муж в Красной Армии, а дома 3–4 детей, привезти с поля заработанную солому для отопления квартиры, она должна своему бригадиру поставить литр водки и хорошую закуску. Но поскольку этой возможности она не имеет, она должна замерзнуть или ночью идти с веревкой на поле и воровать солому или идти воровать свеклу, гнать водку и давать бригадиру, чтобы дал лошадей привезти солому. Либо замерзнуть, либо пойти под суд за воровство.

Село Митченки стало центром снабжения водки для района. РО НКВД и НКГБ решили повести борьбу с водкой, направили своих уполномоченных в села. А последние, приехав в село, собрали водку, отобрали аппараты у тех, кто думал выгнать водку для бригадира, и передали их постоянным самогонщикам – «активу». Таким образом, в районе беспрерывно потекла водка. Руководители пьянствуют совместно с бывшими немецкими работниками, гарантируя им безопасность. На вопрос колхозникам, почему они не хотят работать в колхозе, они отвечают: «Зачем нам ходить на работу? Нам ничего все равно не дадут за труд. Все равно все пропьют».

На массовые обращения жен красноармейцев-фронтови-ков ни сельские, ни районные руководители не обращают внимания и не оказывают помощи. Хуже того, даже по-человечески не поговорят. Пострадавшим от войны колхозникам жилищных помещений до сих пор не строят. Имеются факты грубого нарушения постановлений СНК, в частности постановления от 1944 г. о контрактации рогатого скота. В самом районе – массовые хищения государственного добра. Не очень давно на маслозаводе в Малом Батурене скомбинировали так, что сумели похитить с маслозавода 6 центнеров масла, 8 центнеров сыра и прочее. Все получаемые изделия и товары в район для колхозников, или инвалидов, или учителей где-то исчезают в районе. А если дойдет в село, то тоже сразу исчезает, а рядовому колхознику ничего не попадает.

В селе и во всем районе полный зажим критики. Все колхозники дрожат, на собраниях о недостатках никто не говорит, а особенно о пошлых делах нерадивых колхозников и руководителей. Последнее время совсем на собрания никто не ходит и не интересуется ими, заявляя: «Все равно по-нашему не будет». Приезжающие фронтовики, бывшие руководители сельского хозяйства до войны, видя такую несправедливость, пытались указать руководителям района. Но таких быстро снова отправили в Красную Армию, несмотря на их инвалидность, либо направляли в Западную Украину, чтобы они не мешали таким «руководителям» продолжать «работать». Так поступили с Откидачем Федором Павловичем и Ермольченком Иваном Евменовичем. Видя это, остальные боялись и боятся раскрыть рот. Некоторые пытались писать жалобы вышестоящим органам, вплоть до центра, но письма не проходили, а в районе знали об этом. Видимо, там тоже гоголевские почтмейстеры есть. Авторам тогда нехорошо»[683].