24 [417]

Рассказывал нам авва Иоанн, игумен Келий, что была одна блудница в Египте, очень красивая и весьма богатая, и вельможи приходили к ней. Однажды она оказалась возле церкви и захотела зайти в нее. Иподиакон же, стоявший в дверях, не позволил ей войти, говоря: «Не достойна ты войти в дом Божий, ибо нечиста». Пока они спорили, епископ услышал шум и вышел. И говорит ему блудница: «Он не дает мне войти в церковь». Отвечает ей епископ: «Нельзя тебе войти, ибо ты нечиста». Она говорит ему: «Я больше не блудница». Отвечает ей епископ: «Если ты принесешь сюда свое имущество, поверю, что ты больше не блудница». Когда она принесла, епископ взял его и сжег огнем. И ввел ее в церковь, плачущую и говорящую: «Если здесь такое со мной случилось, то как мне придется пострадать там?» И она покаялась и стала сосудом избранным.

25

Говорил авва Палладий, что был некий христолюбец в Александрии, весьма благоговейный, и милостивый, и гостеприимно принимавший монахов. У него была жена, весьма смиренная, которая постилась всякий день. Была у него и дочь лет семи. Однажды отправился этот христолюбец в Константинополь, — ибо был он купец, — и оставил дома жену с ребенком и одного раба. Когда же поднимался он на корабль, жена говорит ему: «На кого ты нас оставляешь?» И говорит ей муж: «На Владычицу нашу, Пресвятую Богородицу». Итак, однажды женщина сидела и работала, и ребенок был с ней. Раб же, подстрекаемый диаволом, захотел убить свою госпожу и сбежать. И взяв нож, пошел он в триклиний[418], где была госпожа его. Когда же раб взошел на крыльцо дома, он был поражен слепотой и не мог ни войти внутрь, ни пойти назад. И поскольку долгое время пытался и силился и не мог ничего сделать, то был вынужден поневоле и начал звать свою госпожу, и говорить: «Госпожа, госпожа, иди сюда». Она же удивилась, что он, стоя в дверях, не идет к ней, но кричит. И говорит <ему>: «Лучше ты иди сюда», не зная, что он охвачен слепотой. Раб же стал кричать ей, чтобы она подошла к нему. Она же клятвенно пообещала, что не подойдет к нему. А он говорит: «Хотя бы ребенка пошли ко мне». Она и этого не сделала, но говорит ему: «Если ты хочешь подойти, иди ты сюда». Тогда злой раб, поскольку не мог ничего сделать, ударил себя ножом и рассек себя. Госпожа, увидев, что он сделал, закричала, и пришли стражники. Они нашли раба живым и узнали от него все. И прославили Бога и Пречистую Его Матерь, спасших мать и ребенка.

26. О некоем серебряных дел мастере и жене его[419]

В великой Антиохии был некий серебряных дел мастер, по имени Андроник. Он взял в жены дочь серебряных дел мастера, по имени Иоанн. А имя жены — и по делам, и по рассудку — было Афанасия[420]. Андроник был весьма благоговеен и исполнен добрых дел, так же, как и жена его. Они были очень богаты. И вот какова была их жизнь. То, что получали они от мастерской и от своего имущества, делили на три части. Одну часть в пользу бедных, другую — в пользу монахов, третью — для себя и для своей мастерской. Весь город любил господина Андроника за его кротость. <Жена его,> зачав, родила сына и назвала его Иоанном. И снова зачав во чреве, родила дочь и назвала ее Марией. И Андроник решил более не приближаться к жене. Все старание его было направлено на усердную работу с другими серебряных дел мастерами. А по воскресеньям, понедельникам, средам и пятницам он, с вечера до утра проводил время в купальне для мужей-братий. Также и жена его со тщанием проводила время в купальне для женщин. Прошло двенадцать лет, и однажды госпожа Афанасия пришла под утро, и пошла проведать своих детей, и обнаружила, что они стонут. Она в смятении присела на свою кровать. Блаженный же Андроник, войдя, стал упрекать жену, что она слишком долго спала. Она же сказала: «Не сердись, мой господин: дети заболели». И прикоснувшись к ним, он обнаружил, что они больны и в горячке. <И говорит он>: «Да будет воля Господня». И пошел за город помолиться у святого Юлиана, ибо там были похоронены его родители. Там он молился вплоть до шестого часа, и, возвратившись, слышит в своем доме крик и шум, и бежит в смятении. И войдя, находит в доме почти весь город и своих детей умершими. Увидев, что дети умерли и лежат на кровати, он пошел в комнату для молитвы и повергся перед образом Спасителя и с плачем сказал: «Сам наг изыдох о чрева матери моея, наг и отыду тамо. Господь даде, Господь отъят. Яко Господеви изволися, тако и бысть. Буди имя Господне благословенно во веки[421]». Жена же его пыталась удавиться, говоря: «Умру вместе с детьми моими». На поминки детей собрался весь город, так что и патриарх пришел вместе со всем клиром. И положили детей в церкви святого Юлиана, рядом с их дедом и бабушкой. Патриарх, взяв блаженного Андроника, отошел обратно в свою епископию. Жена же Андроника не захотела пойти домой, но легла спать в церкви. И посреди ночи является ей святой в монашеском одеянии и говорит ей: «Почему ты не даешь отдыха лежащим здесь?» Она же отвечает: «Господин мой, не печалься обо мне, что я страдаю: ведь у меня было двое детей, и сегодня я похоронила обоих, один был двенадцати лет, а другая десяти». Он говорит ей: «Что ты плачешь о них? Лучше бы ты оплакивала свои грехи, ибо говорю тебе, женщина: тем же образом, как человеческая природа требует пищи и не возможно не дать ей есть, так и дети потребуют в тот день от Христа будущих благ, говоря: "Праведный Судия, ты лишил нас земных [благ], не лиши нас и небесных"». Она же, внимательно выслушав, умилилась и переменила печаль на радость, сказав: «Если и в самом деле дети мои живут на небесах, что я плачу?» И повернувшись, стала искать авву, говорившего с ней, и обойдя весь храм, не нашла. И говорит привратнику: «Где авва, вошедший сюда сейчас?» Привратник отвечает ей: «Ты видишь, что все двери заперты, и говоришь: где авва, вошедший сейчас сюда?» И просмонарий[422] уразумел, что ей было видение. Она же, охваченная великим страхом, попросила разрешения пойти домой и рассказала своему мужу то, что видела. И говорит ему блаженная Афанасия: «Поистине, господин мой, я хотела тебе еще при жизни детей сказать и стыдилась — так вот сейчас, после их смерти, я говорю тебе: послушай меня, отпусти меня в монастырь, и я буду плакать о грехах моих». И говорит он ей: «Пойди, испытай свой помысел одну неделю, и если ты не оставишь ты этого намерения, тогда поговорим». Она же снова пришла и сказала те же слова. Блаженный Андроник призывает своего тестя и говорит ему: «Передаю [дела] в твои руки, потому что я иду помолиться к Святым Местам. Итак, если случится с нами свойственное людям, как хочешь, так пред Богом и поступай с этим имуществом, но прошу тебя, сотвори благо душе моей и построй здесь лечебницу и странноприимный дом для монахов». И освободив своих рабов, он дал им вольную. И взяв малое благословение[423] и двух [вьючных] животных, они вышли ночью из города, — только он и жена. Блаженная Афанасия посмотрела издали на свой дом и, подняв глаза к небу, сказала: «Бог, Который сказал Аврааму и Сарре: Изыди от земли твоея, и от рода твоего, и иди в землю, юже ти покажу[424], Ты Сам и теперь настави нас ко страху Твоему. Вот мы оставили дом свой ради Имени Твоего: не затвори пред нами двери Царствия Твоего». И оба они заплакали и отправились [в путь], и достигнув Святых Мест, поклонились [им]. И повстречав многих отцов, они пришли в Александрию к [церкви] святого Мины, и получили от мученика [духовную] пользу. Итак, около шестого часа Андроник взглянул и видит монаха, ссорящегося с мирянином, и говорит мирянину: «Почему ты оскорбляешь авву?» Тот отвечает ему: «Владыка, он нанял мое животное до Скита, и я сказал ему: "Пойдем сейчас, чтобы идти всю ночь и завтра до шестого часа, чтобы успеть нам до жары", а он не хочет, чтобы мы тотчас отправились». Господин Андроник говорит ему: «Есть ли у тебя другое животное?» Он отвечает: «Да». Андроник сказал ему: «Приведи мне его и иди — я возьму одно животное и авва одно, потому что и я хочу пойти в Скит». И говорит Андроник своей жене: «Оставайся здесь у святого Мины, пока я не схожу в Скит взять благословение у отцов и вернусь». Жена отвечает ему: «Возьми меня с собой». Он говорит ей: «Женщины не ходят в Скит». Она же говорит ему с плачем: «Согрешишь против святого Мины, если останешься там и не вернешься, чтобы определить меня в монастырь». И они, обнявшись, расстались. Он прибыл в Скит и, поклонившись святым отцам в лавре, услышал рассказы об авве Данииле. Андроник, совершив путь со многими тяготами, смог с ним встретиться. Когда поведал он все старцу, старец говорит ему: «Пойди, приведи свою жену, и я напишу тебе письмо — ты отведешь ее в Фиваиду, в монастырь Тавеннисиотов». Андроник сделал, как сказал ему старец. Он пошел и привел ее к старцу, который, сказав им слово спасения и составив письма, отправил их в монастырь Тавеннисиотов. Когда Андроник вернулся, старец облек его в схиму и научил монашескому деланию. И он пробыл с аввой Даниилом тринадцать лет. Потом он попросил старца отпустить его к Святым Местам. Старец, сотворив над ним молитву, отпустил. Авва Андроник, странствуя по Египту, присел как-то раз под акантом, чтобы передохнуть от зноя. И вот, по промыслу Божию, идет его жена в монашеской одежде — отправилась и она к Святым Местам. Когда они поприветствовали друг друга, голубка узнала супруга, а он — как мог он узнать такую красоту угасшей и похожей на эфиопа? Итак, она говорит ему: «Куда идешь, кири авва?» Он отвечает ей: «К Святым Местам». А она: «И я туда собираюсь идти, если хочешь, пойдем вместе, вдвоем, но чтобы [в то же время] быть в одиночестве, давай пойдем молча». Андроник говорит: «Как повелишь». <Она говорит ему>: «В самом деле, не ученик ли ты аввы Даниила?» Он отвечает ей: «Да». И она говорит ему: «Молитвы старца сопутствуют нам». Говорит Андроник: «Аминь». Совершив путешествие и поклонившись Святым Местам, они возвратились в Александрию. И говорит авва Афанасий авве Андронику: «Хочешь, будем вместе жить в одной кельи?» Отвечает Андроник: «Да, как повелишь, только прежде я хочу пойти и взять молитву у старца». Говорит ему авва Афанасий: «Иди, я остаюсь в Октодекате[425], и если ты придешь, то как путешествовали мы в молчании, так и будем пребывать [в келье]. Потому что если ты не вынесешь [этого], то не приходи. Итак, я буду ждать в Октодекате». Андроник пришел, поприветствовал старца и рассказал ему, как обстоят дела. Старец говорит ему: «Иди, и возлюби молчание, и пребывай с братом: ибо он монах, каким и должно быть». После того как Андроник вернулся и нашел авву Афанасия; они пробыли вместе, ограждаемые страхом Божиим, еще двенадцать лет. И так и не узнал авва Андроник, что это его жена. Часто приходил старец повидаться с ними и беседовал с ними к утверждению [душевному]. Итак, однажды старец ушел, попрощавшись с ними, — и не успел он достигнуть [церкви] святого Мины, как догоняет его авва Андроник, и говорит ему: «Авва Афанасий отходит к Господу». И старец, вернувшись, нашел его еще живым. И начал плакать авва Афанасий. И говорит ему старец: «Вместо того, чтобы радоваться, что идешь встретиться с Господом, ты плачешь?» Говорит ему авва Афанасий: «Я плачу только из-за аввы Андроника. Но окажи милость, после моего погребения найди записку, лежащую в изголовье, прочитай ее и дай авве Андронику». После того как они помолились, авва Афанасий причастился и почил о Господе. Пришли, чтобы приготовить его к погребению, и вот обнаружилось, что он по природе женщина, и стало известно это во всей лавре. И старец послал [сообщить,] чтобы пришел весь Скит и монахи из внутренней пустыни. И пришли все лавры Александрии, и собрался весь город, и скитиоты в белых одеждах: ибо таков обычай в Скиту. С ветвями и ваиями похоронили они честные останки Афанасии, прославляя Даровавшего такое терпение женщине. И старец пробыл там неделю со дня упокоения блаженной Афанасии. После этого старец хотел взять с собой авву Андроника, но тот не согласился, сказав: «Я умру вместе с госпожой моей». И тогда старец снова попрощался, но не успел он достичь святого Мины, как догоняет его брат со словами: «Пожалуйста, вернитесь, ибо авва Андроник следует за господином Афанасием». Послушав его, они вернулись и застали его еще живым. Он, благословив их, упокоился о Господе. И произошла распря между отцами Октодеката и скитиотами, которые говорили: «Он наш брат, и мы возьмем его в Скит, чтобы помогали нам его молитвы». А отцы Октодеката говорили: «Мы похороним его рядом с сестрой его». Но скитиотов было больше. И говорит архимандрит Октодеката: «Что скажет старец, то и сделаем». Даниил же сказал: «Похоронить его здесь». Но скитиоты не слушали его, говоря: «Старец наверху и уже не боится телесной брани, мы же новоначальные, и хотим [получить тело] брата, чтобы помогали нам его молитвы. Хватит вам, что мы оставили вам авву Афанасия». Старец, видя, что среди братьев происходит великое смятение, <говорит>: «Воистину, если вы не послушаете меня, то и я останусь здесь и буду похоронен вместе с моим учеником». Тогда они притихли и похоронили брата Андроника. Итак, они говорят старцу: «Идем в Скит». Старец говорит им: «Дайте мне побыть здесь до седьмого дня с кончины брата». [Эту историю] авва Даниил поверил своему ученику. Помолимся и мы, братья, чтобы придти нам в меру святого Афанасия и святого Андроника, молитвами всех святых, аминь.