29[426].0 патрикии Анастасии[427]

Во внутренней пустыне Скита жил один евнух, чья келья находилась на расстоянии восемнадцати миль. Раз в неделю ночью он приходил к авве Даниилу Скитиоту, о чем не знал никто, кроме аввы и его ученика. И заповедал старец своему ученику раз в неделю наполнять для этого евнуха кувшин водой, ставить его у двери и уходить: «Только не задерживайся у него, но если когда-нибудь ты найдешь при входе в пещеру черепок с надписью, принеси мне его». Так и поступал ученик во все дни. Однажды он находит черепок, на котором начертано следующее: «Принеси инструменты и [приходи] сюда вместе с твоим учеником». И старец, прочитав, сильно заплакал и сказал: «Увы внутренней пустыне! Какой столп [благочестия] исчезнет сегодня». И говорит своему ученику: «Возьми все, что требуется, и пойдем, чтобы застать нам старца еще в живых: ибо он отходит к Господу, как бы нам не остаться без его благословения». И, заплакав, они оба отправились. Они находят его охваченным лихорадкой. Старец бросается ему на грудь и говорит с плачем: «Блажен ты, потому что, помышляя всегда об этом часе, презрел царство человеческое!». И говорит ему евнух: «Блажен и ты, новый Аврааме, потому что много плодов принимает Бог из твоих рук». Отвечает старец: «Помолись о нас». Говорит евнух: «Это я нуждаюсь во многих молитвах в час сей». И говорит старец: «Поскольку я был первым, то могу и попросить». И евнух, сев на сплетенную из тростника подстилку, обнял голову старца и, поцеловав, произнес: «Боже, который привел меня в это место, Сам исполни о старце Твоем, как об Аврааме». И взяв ученика своего, старец опустил его к ногам евнуха, говоря: «Благослови чадо мое, отче». Тот же, обняв его, поцеловал, говоря: «Боже, помогающий мне в час сей разлучиться с этим телом, Видевший сколько шагов прошел я в этой пещере ради Имени Его, Сам упокой дух этого брата». И говорит [евнух] старцу: «Ради Господа, не снимайте то, что на мне надето, но как я есть, так и отправьте меня к Господу, и пусть никто другой не узнает обо мне, кроме вас»; и молвит старцу: «Дай мне причаститься». И причастившись, говорит: «Помолитесь за меня». И когда он посмотрел на восток, направо, стало лицо его как огонь, и, сотворив на устах своих крест, говорит: В руце Твои, Боже, предаю дух мой[428]. И так предал душу. И заплакали оба, затем вырыли рядом с пещерой могилу и опустили его в нее. Старец, сняв с себя ту власяницу, которую была на нем, говорит своему ученику: «Одень на него поверх того, что он носил». А носил он сентон и пояс из пальмового волокна. Брат же, одевая его, пригляделся и видит, что у евнуха были женские груди, как два иссохших листа. И похоронив ее, они сотворили над ней молитву. И молвит старец: «Сегодня не будем поститься и сотворим любовь ради старца». Затем, забрав веревку, которую сделал [старец], они отправились, благодаря Бога. По дороге ученик говорит старцу: «Ты знаешь, отче, что этот евнух был женщиной?» И отвечает старец: «Знаю, чадо, знаю, и если ты хочешь, я расскажу тебе ее историю. Во дворце она была первая патрикия, и царь Юстиниан пожелал взять ее во дворец ради большой ее рассудительности. Она же открылась Феодоре-августе, а когда та узнала, то отослала ее в тайне от царя в Александрию, где она и основывает большую киновию в Пемпте, так называемую [киновию] Патрикии. А когда она основала эту самую киновию, услышал о делах ее царь. И он окружил ее почестями за ее великую рассудительность. Она же, не желая слышать [хвалебную] молву о себе, встала ночью, бежала из Александрии и пришла сюда, и, рассказав все, что с ней было, попросила меня дать ей келью. Я дал ей эту пещеру. И вот двадцать восемь лет, как она в Скиту, и никто не видел ее, кроме тебя и еще одного старца. Ибо, когда я приходил сюда, [это было] еще до тебя, то просил, чтобы он наполнял сосуд водой и доставлял ей. И никто не знал, кто она, кроме тебя и того другого. Скольких служителей посылал царь на ее розыски, да и почти вся Александрия [искала ее], но никто не узнал до сегодняшнего дня, где она была. Вот и те, которые были воспитаны по-царски, борются против диавола, сокрушая свое тело, мы же, будучи в миру, не ели хлеба досыта, а облекшись в монашескую схиму, роскошествуем и не можем стяжать добродетели. И увы нам в тот день! Но помолимся и мы, чтобы Господь Бог удостоил нас обрести милость со отцами нашими и с Анастасием-евнухом, — ибо Анастасией звали блаженную, — молитвами и заступничеством Владычицы нашей Богородицы и всех святых, аминь.