– Ну разумеется, – сразу успокоилась мама. – По выходным ты всегда здоров, потому что не надо идти в школу… В таком случае отправляйся на рынок за помидорами.

– Сию минуту!

Но «сию минуту» не получилось. Пока Владик умылся, пока позавтракал, пока выслушал мамины наставления, прошел, наверно, час. Когда Владик, махая сумкой, топал к рынку, солнце стояло уже высоко. То есть это принято говорить, что стояло. А Владику казалось, что оно мчится среди быстрых клочкастых облаков, как оранжевый мяч. Оно часто пряталось в эти облака, но так же часто выскакивало из них, и тогда становилось жарко, будто рядом распахнули печную дверцу.

На каменных плитах тротуара сверкали лужи. Ветер был сильный, как вчера, он срывал и сыпал в лужи капли с каштанов и акаций. И листья тоже срывал, и колючие шарики каштанов. А лужи морщил и делал их похожими на стиральные доски. Искры солнца вспыхивали на них, как бенгальские огни…

Тилька сидел на дужке очков и болтал стеклянными ножками. Владик сказал ему:

– Хорошо, что ты ночью выбрался из стакана.

– Я пре-длинь-смотрительный, – прозвенел Тилька Владику в ухо. – Мне совсем не хотелось отправляться в канализацю.

– А по-моему, ты просто испугался мухи, – поддразнил его Владик.

– Я?! Какая дринь-бень-день! – возмутился Тилька. И вдруг сказал очень серьезно: – Я испугался, что в стакане я заметный. Не такого цвета, как вода.

Владик удивился:

– А какого же ты цвета?

– Посмотри сам. Клюквенного…

Владик взял Тильку на ладонь.

– Ты что выдумал!

Тилька был такой же, как всегда: бесцветное стекло, искорка на плече. Но он сказал:

– Смотри, смотри как следует.

Владик повертел Тильку так и сяк. И при одном из поворотов заметил, что в стекле и правда мелькнул красноватый отсвет.

– Ну… самую чуточку. Совсем незаметно. Тилька, а отчего это с тобой?

Тилька сказал с гордой ноткой: