Организаторами первого крупного наступления мавров на вандальское царство, последовавшего за отдельными, разрозненными мавританскими набегами, известными нам еще из жизнеописания аввы Фульгенция и из истории с деревянными табличками в глиняном сосуде, были князь маврусиев Гвенфан и его сын, «дикий Антала(с)». Первым обратил внимание на Анталу афроримский стихотворец Флавий Кресконий Корипп, сопровождавший, через несколько лет после ликвидации восточноримским экспедиционным корпусом Велизария вандальского царства, всемерно прославляемого им императорского военачальника Иоанна в его походах на мавров (не принесших Иоанну достойных упоминания победных лавров, если верить иным авторам, не согласным с оценкой Кориппом воинских талантов «ромейского» стратега). Сочиненный Кориппом, в подражание Гомеру, хромающим (местами), но торжественным гекзаметром панегирик Иоанну, прославляющий его ратные подвиги, ни в коем случае не могущий считаться перлом позднеантичной поэзии, но, будучи чрезвычайно надежным источником, содержит поистине бесценные для последующих поколений историков сведения. Однако, пока мавр Антала еще только готовился выступить, другой князь (сегодня мы сказали бы — шейх) маврусиев уже решился нанести удар. Это был кочевавший по Триполитании Каваон (или Кабаон), напавший не с юга и не с юго-запада, а из района, расположенного к юго-востоку от Карфагена. Причем, по утверждению Прокопия, он сделал это еще задолго до возвращения Северной Африки под власть римлян, в последние годы царствования Тразамунда.

«Над маврусиями, жившими около Триполиса (Триполя, Триполи — В. А.), правил некто по имени Каваон, испытанный в различного рода войнах и весьма проницательный (человек). Когда ему стало известно, что вандалы идут на него войной (вероятно, это была карательная экспедиция в отместку за набеги мавров на вандальские владения — В. А.), он сделал следующее. Прежде всего, он приказал своим подчиненным воздержаться от всякой несправедливости, а также от питания, ведущего к распущенной неге. Главным же образом от общения с женщинами; затем он велел устроить два (укрепленных) лагеря: в одном из них он стал лагерем со всеми мужчинами, а в другой поместил женщин и пригрозил, что смерть будет наказанием тому, кто пойдет в женский лагерь. После этого он отправил в Карфаген лазутчиков, поручив им следующее: если вандалы, двинувшись в поход, осквернят какой-либо (православный — В. А.) храм из тех, что почитают христиане (православные-кафолики. — В. А.), чтобы они только наблюдали за тем, что там делается; когда же вандалы уйдут оттуда, пусть они (мавры. — В. А.) совершат по отношению к этому храму обратное тому, что сделали вандалы перед тем, как уйти. При этом, говорят, он добавил, что не ведает того Бога, которому поклоняются христиане (кафолики. — В. А.), но, если он могуществен, как говорят, то он, естественно, отомстит оскорбителям его и защитит тех, кто ему служит» («Война с вандалами»).