Как бы то ни было, Тразамунд в весьма критической ситуации, когда остготы воевали в Южной Галлии с франками, а восточноримский флот атаковал побережье остготской Италии, бросил в беде своего зятя, оставив его без помощи своего флота. Мало того! Спустя несколько лет, Тразамунд даже предоставил в Карфагене убежище одному из опаснейших врагов остготского царя. Теодорих отдал свою старшую дочь Тиудигото, рожденную ему не законной женой, а одной из наложниц, в жены царю вестготов Алариху II. От этого брака и родился упомянутый выше Амаларих, чьим опекуном и покровителем стал Теодорих Остготский, управляя за своего внука, до его совершеннолетия, в качестве регента, вестготским царством, занимавшим немалую часть Южной Галлии и Испании). Но этому попытался помешать сводный брат Ама-лариха, Гезалих. Он был рожден, также от брака с наложницей (только другой), еще до Амалариха, и потому успел к описываемому времени, не только достичь совершеннолетия, но и возмужать, став отменным бойцом. Подобные ему незаконные сыновья, часто отважные, сильные и вообще высоко одаренные (как, скажем, такой же бастард — знаменитый царь вандалов Гейзерих, или завоевавший Англию Вильгельм Нормандский) в то время, как, впрочем, и во все времена, были причиной смут и усобиц. И потому Теодорих Остготский был крайне недоволен поведением своего зятя и союзника Тразамунда Вандальского, не только принявшего со всеми почестями и укрывшего у себя в Карфагене Гезалиха, претендента на вестготский престол, но и предоставившего в его распоряжение значительные денежные суммы.

О причинах первого из этих скандальных инцидентов (да что там — прямых нарушений союзного договора!) можно сказать лишь, по примеру наших древнерусских предков, что «темна вода во облацех…». Никто не может вразумительно сказать, почему Тразамунд не выслал свой флот на помощь остготам. Ибо, хотя у царя вандалов и аланов в очередной раз возникли проблемы с маврами в Африке, отправка пусть не всего флота, но хотя бы нескольких кораблей из сицилийских или африканских гаваней на помощь остготам не оказала бы никакого влияния на исход борьбы вандальских сухопутных войск с маврусиями. Возмущенный Теодорих, вроде бы, даже направил в Карфаген патриция Агнеллия с заданием выяснить причины бездействия Тразамунда, но даже столь «писучий» Кассиодор не смог (или не захотел) сообщить потомству ничего вразумительного по поводу исхода этой миссии.

Тем подробнее сей умнейший из тайных секретарей своей эпохи проанализировал разногласия, возникшие между Теодорихом и Тразамундом из-за вестгота Гезалиха. И, в первую очередь, из-за оказанного Гезалиху Трасамундом гостеприимства и полученного вестготским смутьяном и бунтовщиком от вандальского владыки щедрой денежной субсидии. По этому поводу Кассиодор (от имени Теодориха, о чем Тразамунд, разумеется, знал или, во всяком случае, догадывался) долго докучал вандальскому царю жалобами и вразумлениями. Сам Теодорих, в лучшем случае, в коротком припадке бешенства, ударил кулаком по столу и выругался по-солдатски, прорычав, в стиле Катулла: «Перукабо вос эт перумабо!» (латынь он, как римский патриций и магистр милитум, знал, конечно, в совершенстве). А вот Кассиодор писал (или, точнее, диктовал) одно посланье Тразамунду за другим, отправляя их царю вандалов за море с курьерами.