Ср. также замечания Авторханова, который запечатлел ситуацию, сложившуюся в конце 1920‐х годов:

Н. К. Крупская, вдова Ленина, уже один раз обжегшаяся на Троцком (Сталин в свое время из‐за ее поддержки Троцкого чуть не исключил ее из партии), на заседаниях Политбюро и президиума ЦКК во время обсуждения правых угрюмо молчала, а после заседания, как рассказывали тогда, приходила на квартиру то к Рыкову, то к Бухарину и часами плакала, говоря: — Я все молчу из‐за памяти Володи (Ленина), этот азиатский изверг так таки потащит меня на Лубянку, а это позор и срам на весь мир… А потом, постепенно приходя в себя, повторяла свою знаменитую фразу троцкистских времен: — Да что я! Действительно, живи сегодня Володя, он бы и его засадил. Ужасный негодяй, мстит всем ленинцам из‐за политического завещания Ильича о нем![496]

Н. К. Крупская, вдова Ленина, уже один раз обжегшаяся на Троцком (Сталин в свое время из‐за ее поддержки Троцкого чуть не исключил ее из партии), на заседаниях Политбюро и президиума ЦКК во время обсуждения правых угрюмо молчала, а после заседания, как рассказывали тогда, приходила на квартиру то к Рыкову, то к Бухарину и часами плакала, говоря:

— Я все молчу из‐за памяти Володи (Ленина), этот азиатский изверг так таки потащит меня на Лубянку, а это позор и срам на весь мир…

А потом, постепенно приходя в себя, повторяла свою знаменитую фразу троцкистских времен:

— Да что я! Действительно, живи сегодня Володя, он бы и его засадил. Ужасный негодяй, мстит всем ленинцам из‐за политического завещания Ильича о нем![496]

Изредка (например, в борьбе с Троцким на XIII партконференции) Сталин все же использовал авторитет ненавистной ему Крупской. В общем, при всей своей семинарской подготовке он не питал ни малейшей охоты к семейно-евангельскому согреванию ленинского образа, противополагая этой слащавой ностальгии постное величие абстрактного ленинизма. Более того, былая принадлежность к ближайшему ленинскому окружению, как и ко всей его «гвардии», в 1937 году обернется верной дорогой к гибели. За много лет до своего воцарения в ранге главного жреца ленинизма, еще при жизни наставника, Сталин, по свидетельству Молотова, «слишком грубовато» отзывался о Крупской:

Я должен перед ней на задних лапках ходить? Спать с Лениным еще не значит разбираться в ленинизме! Мне Сталин сказал примерно: «Что ж, из‐за того, что она пользуется тем же нужником, что и Ленин, я должен ее так же ценить и признавать, как Ленина?»[497]