Дюма-сын безнадежно скучен и по-стариковски расчетлив. Он отказался от наследства отца, чтобы не платить его долги! Ренуар и Шоке в беседах о своем любимом писателе выносят сыну приговор: «Единственным оправданием «Дамы с камелиями» было бы заплатить долги «Дамы из Монсоро».

Отцовские сказки

Ренуар был безумным отцом. Он все делал не так, как положено или кем-то доказано, он был волшебником, вдохновителем, сказочником. Чтобы угомонить маленького сына Жана на полчаса для позирования, ему прямо в мастерской читали Андерсена. Однажды в мастерскую во время такого детского сеанса заглянул кто-то из знакомых Ренуара и возмутился: зачем вы читаете ребенку эту ложь? Он будет думать, что животные разговаривают! Ренуар улыбнулся и ответил: «Они и правда разговаривают!»

Ренуар с женой часто бывали в театре. Первый сын Пьер родился совсем недавно – и они просили соседку присмотреть за малышом, уезжая на очередную премьеру. В антракте вдвоем летели домой на фиакре, чтобы одним глазом взглянуть на спящего сына, и возвращались точно ко второму акту. Потом то же самое они будут проделывать с маленьким Жаном, независимо от надежности сиделки и родительского опыта.

Сыновьям отращивали шевелюры, преследуя две цели: защитить голову от возможных травм и подарить Ренуару несколько новых вдохновляющих золотистых бликов на детских волосах. Жан распрощался с волосами, когда родился младший брат и любимая модель Ренуара – маленький Клод.

Опасный шпион

«У толпы нет мозгов!» – шутил Ренуар, вспоминая историю о том, как его приняли за шпиона, рисующего план набережных Сены, и едва не утопили на месте. Быстро собравшиеся зеваки вошли в азарт и требовали немедленной расправы над шпионом. Но случилось чудо: гвардейцы решили не топить Ренуара, а расстрелять.

Расстрел решено было перенести в мэрию, но чудо случилось еще раз. Уже попрощавшись мысленно с жизнью, Огюст шел на расстрел и вдруг увидел знакомое лицо – это был Рауль Риго, беглый журналист-республиканец, которого несколько лет назад Ренуар спас от голодной смерти и поимки. Теперь Риго был комиссаром полиции и важным человеком, в честь художника поймавшие его гвардейцы бодро спели «Марсельезу» и отпустили с заветным пропуском.

В Париже уже была Коммуна, а за его пределами – версальцы-монархисты, между ними – аванпосты. Пропуск республиканцев у него уже есть, а значит, теперь можно смело навещать семью, которая пережидает парижскую бойню в Лувесьенне. Пропуск версальцев тоже окажется у художника в кармане совсем скоро – еще один старый друг позаботился. Главное – не показывать ни одной из сторон пропуск противника – иначе от расстрела уже никакое чудо не спасет.