Константин Успенский учился в Костромской семинарии, а затем в Петербургской Духовной Академии. На последнем курсе он принял монашество с именем Порфирий. «В академической церкви облекли меня, еще молодого, – рассказывал епископ Порфирий, – в мантию… Я охотно омонашился на двадцать пятом году от рождения в неприкосновенной девственной чистоте… – и, шутя, добавлял, – полюбил я веру. Эта красная девица весьма степенна, строга, целомудренна и возвышенна. Житье с ней спокойно, приятно и полезно».

После окончания Академии начались его профессорско-преподавательские труды. Он учительствовал в Петербурге, Одессе, Киеве, Херсонесе. Был удостоен степени магистра богословия. Киевская Духовная Академия выбрала его членом-корреспондентом, ученый совет Московского университета присвоил ему степень доктора философии, Новороссийский университет избрал его своим почетным членом.

Где бы ни был владыка Порфирий, он нигде не оставлял свои научные труды. В 1841 году его назначают настоятелем русского храма в Вене. Не теряя времени, он садится за изучение немецкого языка, хотя уже прекрасно знает греческий, латынь, итальянский и французский. Организованная им научная экспедиция в Далмацию принесла множество научных открытий в изучении быта и письменности юго-западных славян.

Два года спустя, согласно решению Святейшего Синода, Порфирия направляют в Иерусалим для ознакомления с жизнью православных христиан в Палестине и Сирии. «Восточные» годы Порфирия ознаменовались новыми исследованиями и научными экспедициями, принесшими ему мировую известность. Ученый монах уже в первый месяц пребывания в Святой Земле пришел к мысли о необходимости создания постоянной духовной миссии в Иерусалиме. «Я плакал при обозрении здешних православных храмов, – с болью пишет Порфирий в Петербург, – все они находятся в столь жалком положении, содержатся в такой неопрятности и нищете и не имеют почти ничего похожего на дом Божий… Священники так темны и так нерадивы к исполнению своих обязанностей, их положение принижено и убого… Нет более или менее благоустроенных школ для обучения грамоте… Многие легко отступают от Православия вследствие недоверия к греческому духовенству и неблагоразумного поведения последнего…» В Петербурге прохладно отнеслись к идее открытия Русской духовной миссии в Иерусалиме, но Порфирий добился своего. В 1847 году высочайшей резолюцией императора Николая I миссия была учреждена.

Любовь Порфирия к христианам Востока была взаимной. Так, подъезжая к Иерусалиму уже в качестве главы Русской миссии, первое, что он увидел, была толпа встречающих. Казалось, все местное духовенство во главе с представителем Иерусалимского патриарха, все русские паломники и множество простого народа вышли навстречу посланнику Русской Церкви. Все их надежды на улучшение жизни были связаны с Русской миссией, и Порфирий «не только оправдал, но даже превзошел все ожидания». Благодаря ему были открыты несколько греко-арабских училищ, духовная семинария для образования сельских священников. Причем попечителем всех патриарших учебных заведений стал начальник Русской миссии. По инициативе Порфирия была открыта типография для издания книг как на греческом, так и на арабском языках для православных арабов, которая имела огромное значение в деле просвещения арабского населения Святой Земли.