Хрущевские гонения
Хрущевские гонения
После Великой Отечественной войны положение Церкви в государстве и обществе начало стабилизироваться. За послевоенное десятилетие количество действующих храмов выросло с десяти тысяч до тринадцати с половиной. Активно обсуждались вопросы патриотической деятельности Церкви, ее организационного и материального укрепления внутри страны, перспективы расширения сети духовных школ, создания Церковью своей издательской базы.
Государственная политика в отношении религиозных объединений на территории Советского Союза начала претерпевать кардинальные изменения со второй половины 50-х годов XX столетия. Спокойные отношения с Церковью преподносились как сталинское наследие, которое следует ликвидировать. Времена «хрущевской оттепели» обернулись для Русской Православной Церкви лютым морозом.
Правительством Советского Союза по указанию Хрущева был принят развернутый план антирелигиозной борьбы под названием «Мероприятия по укреплению атеистического воспитания населения», в котором указывалось: «Нельзя благодушествовать и рассчитывать, что религия как антинаучная идеология отомрет сама по себе, без усилий, без борьбы с ней… Обязать комсомольские организации вести неустанную борьбу с носителями религиозного дурмана, вырвать из-под их влияния наших юношей и девушек, а партийные организации к разоблачению реакционной сущности и вреда религии».
Прежние репрессии были уже не нужны. Все делала система образования и средства массовой информации. Обучение и воспитание были сугубо атеистическими. Из учебников изымалось все, что касалось Церкви. Государство стояло на страже общественного безбожия. Власти обязывали священников при крещении младенца требовать у родителей паспорта и сообщать о факте крещения. Верующих наказывали, увольняли, отчисляли из учебных заведений, лишали прописки, выдворяли из мест проживания, избивали и приговаривали к лишению свободы, отправляли в психиатрические лечебницы как носителей «бредовых идей». В эти, казалось бы, спокойные годы «оттепели» была закрыта половина храмов: из тринадцати с половиной тысяч осталось только семь.
Идеологи «церковной реформы» отчетливо представляли себе, что «перестройка церковного управления» может оказаться делом «сложным и деликатным». Решение было найдено быстро: «Для того чтобы не вызвать осложнений в отношениях между Церковью и государством, многие мероприятия проводить церковными руками», – говорилось в постановлении об отстранения священнослужителей от хозяйственных дел в приходах. В результате реформы приходского управления сложилась ненормальная ситуация. Настоятели приходов были лишены возможности вмешиваться в хозяйственные дела общин. Они оказались в положении наемных лиц у церковного совета, состоявшего из мирян, причем зачастую нерелигиозных. «С этой перестройкой, – вспоминал один из священников, – я, как настоятель, превратился в половую тряпку, которой можно лишь подтереть пол. Не имею права ничем распоряжаться, и даже как и когда мне служить, указывают порой неверующие лица из церковного совета». А один из архиереев писал в своем отчете в патриархию: «Духовенство оказалось в подчинении у старост, которые нередко творили полный произвол. Старосты возомнили себя “князьками” Церкви. Без их согласия священник или епископ не мог принять на работу или уволить даже уборщицу в храме. На собрание же, избиравшее церковный совет, духовенство не допускалось. Решать, какой быть церковной общине, мог атеист, а священник не имел на это права…»