Недоумённо взираю на Иосифа Виссарионовича.

— Я действительно так считаю, но прав я или нет, вам виднее. Я же в секретные планы правительства не посвящён.

— А хотите? — с лёгкой хитринкой спрашивает Сталин

— Нет! — Отвечаю так быстро, что наши слова слились в одну фразу на разных голосах «А хотите нет?!». Сталин усмехается. Потом слегка мрачнеет от какой-то мысли.

— Товарищ Павлов, тяжело об этом говорить, но видимо вам придётся отступить от границы. До Смоленска.

— Зачем?! — от неожиданности вытаращиваюсь на Сталина. Тот вздыхает.

— Ми не можем удержать весь фронт. С трудом не позволяем немцам окружить вашу группировку.

— Ну, и не удерживайте, — равнодушно пожимаю плечами. — Пусть окружают. Всё равно это окружение долго не продлится.

Сталин требует объяснений, Берия и Жуков внимательно прислушиваются.

— Мы сейчас проведём мобилизацию…

— Уже проводится, — уточняет Берия.

— Прекрасно. РККА восстановит и даже увеличит численность. У нас тут возникнет линия фронта, — Павлов провёл рукой по дуге от Балтийского до Чёрного моря, — с общей численностью миллионов в пять. Плюс моя группировка, которая увеличится за счёт мобилизации до миллиона. Если немцы окружат ЗапВО, то получат две линии фронта. Общую и вокруг меня. Если я брошу Белоруссию и выйду на соединение с основными силами, то линия фронта сократится в два раза. Мы увеличим концентрацию войск на 20 %, с 5 миллионов до 6. А немцы увеличат концентрацию в два раза, на 100 %. Видите? Окружение ЗапВО удлиняет общую линию фронта в два раза. То есть, мы подыграем немцам. Это не говоря о падении боевого духа войск, которым придётся отступать. Не говоря о расходах на перемещение моих армий. О том, что мы подарим немцам гигантские ресурсы. Ведь даже если мы вывезем все припасы и всё тяжёлое вооружение, то останется население, которое можно грабить и угонять в рабство. Останется железная дорога. Останутся лесные массивы. Останется урожай, Белоруссия, между прочим, отсеялась. Посадили картофель, овощи, рожь, ячмень и всё остальное. И всё ради чего? Ради того, чтобы облегчить немцам ведение войны? У меня один вопрос: кто это предложил?

Все переглянулись. Пытаюсь вычислить автора идеи. Судя по всему, его здесь нет. На лице Берии мелькает выражение, которое можно расшифровать, как «Ну, погоди, придурок! Ты дождался!». И оно не обращено к Жукову или, тем более, к Сталину. Тимошенко! — всплывает догадка. Это я вспомнил его приказ накануне войны резко сократить технический персонал обслуживающий самолёты. Тогда я велел штабу отослать в Москву отписку, что вопрос решается и… увеличил штаты. Формально, я — саботажник тот ещё. Только кто мне это сейчас предъявит? Кто открыто признается, что отдавал откровенно вредительские приказы? Я нечаянно встал в ряды тех, кому война — мать родна. Все мои наглые действия, рискованные ходы, всё списалось в 4 часа утра 22 июня.