— А як же ж?

— Хорошо. Давай так. Я с тобой отдельно всё посмотрю. Прямо глазами, съезжу с тобой и гляну. Особые пожелания есть?

— Авиация, Дмытрый Грыгорыч.

— Понятно. Решим, — поворачиваюсь к Климовских. — Давай, Владимир Ефимович.

— Юг, Дмитрий Григорич. В Полесье сконцентрировались остатки разбитых немцами корпусов Юго-Западного фронта. Собираются они, в основном, вокруг 9-ого мехкорпуса, наименее пострадавшего от боевых действий. Есть у них танки и артиллерия в небольшом количестве.

— Рокоссовский командует?

— Да. Кроме того, через Полесье в Белоруссию инфильтруется большое количество беженцев. Гражданские власти и НКВД наладили их учёт. Основной поток идёт через Пинск и Лунинец. Зарегистрировано сто двадцать тысяч беженцев.

— Сколько красноармейцев у Рокоссовского?

— На данный момент двадцать четыре тысячи. Генерал Рокоссовский просит боеприпасы и продовольствие.

После обсуждения приходим к решению. В Лунинец отправляем комбинированный эшелон. Несколько пассажирских вагонов для детей и пассажиров с детьми. Грузовые вагоны набиваем продовольствием и боеприпасами, грузим батальон НКВД для наведения порядка в прифронтовой полосе. Из штаба выделяем человека в качестве коменданта приёмно-пересыльного пункта. Запасным вариантом можно назначить командира части НКВД. Он будет распоряжаться и приданным поездом, который будет курсировать по примерному маршруту Лунинец — Барановичи — Минск — Витебск. Будет развозить беженцев, и привозить продовольствие и боеприпасы для приёмного пункта и войск 9-го мехкорпуса. Распределение беженцев по местам эвакуации так и оставили на гражданских властях. Уборочная скоро начнётся, каждая пара рук будет на счету.

— Дмитрий Григорич, они просили два боекомплекта, — слегка осуждающе смотрит на меня Климовских.

— Хватит им половины, — жмусь, как сельский куркуль, но основания у меня есть, — они, во-первых, не мои. Во-вторых, если дам, сколько просят, они экономить не будут. Пусть поучатся беречь патроны. А то замучаемся им подвозить.

И уборочная на носу. Вроде бы какое мне дело? Но разве народ и армия не едины? Не всё нам тянуть из народного хозяйства, спины русских мужиков крепки, но всё имеет предел прочности. А у нас десять тысяч пленных накопилось. Дармовая, по сути, рабочая сила, чего им киснуть. Опять же им веселее, рабочий паёк сделаем погуще.

— Лаврентий Фомич, здравствуй, друг мой, — вопрос об использовании пленных решаю сам. Заодно и радую его известием о передаче им трёх вагонов трофейного продовольствия. Цанава организатор толковый, разберётся.