Своеобразный итог сравнениям двух монархов сделан Пушкиным дневниковой записью 21 мая 1834 года. Приводится чье-то мнение («Кто-то сказал о государе…»), но не исключено, что так завуалирована мысль самого поэта: «В нем много от прапорщика и немного от Петра Великого» (подлинник по-французски).

* * *

Мировоззренчески кардинальные откровения Пушкина – не акт внезапного озарения, они результат многолетнего обобщения, включая обкатку опытом. А что удивительно – в итоге два писателя-современника пришли к весьма сходной позиции, обнаружив роковое противоречие в устройстве мира и жизни в нем. Что может сделать кучка заговорщиков с огромной Россией? Что может сделать старая слабая женщина с привыкшим к безропотному повиновению князем? Что может сделать безвестный чиновник, пригрозивший статуе властителя «Ужо тебе!» и сам испугавшийся дерзости своей угрозы? Художник как человек не сильнее остальных смертных. А он еще нагружает свою жизнь довеском к своим – болями других людей.

Что же поэт может сделать в такой ситуации? Он может разглядеть недопроявленное в этой картине и пламенно ее кровью сердца изобразить, явив ее не только современникам, но и потомкам. Потомки ее не поймут – у них жизнь другая? Но то их вина: читать надо уметь, прибавляя к тому умению, который появляется в раннем школьном, а то и в дошкольном возрасте. Нужна привычка не только читать, а еще и размышлять над прочитанным. А жизнь и человек – конечно, меняются, только основа остается все той же. Пророчества поэтов, когда они истинные, не стареют.

Мы наблюдали, как на протяжении ряда лет Пушкин решал трудную проблему. Монарха-то милосердие украшает: блажен, кто, «Виноватому вину / Отпуская, веселится». А монарху можно ли прощать его самоуправство?

Реальные решения вернее всего будут индивидуально варьироваться. Типовое изречено навсегда: не уйдешь ты от суда мирского. Это не проходная фраза персонажа. Это выстраданная пушкинская позиция.