Войска Тимура переправляются через Терек. Бешеный ритм погони за Тохтамышем. Ярко светит солнце. Воины едят прямо в седлах.
Светит луна. Воины меняют лошадей. Спят в седлах, похрапывая. Ночь. Храп.
Оправляются.
Степь. Рассвет. Воины просыпаются на ходу. Многие на ходу совершают малую и большую нужду.
Мелькают березовые рощи, села с церквушками. Это уже средняя полоса России. Войска проносятся через села, хватают девушек и молодых женщин, насилуют на ходу и сбрасывают. Какой-то подхватывает старушку.
— Ничего другого не поймал, — говорит он, как бы оправдываясь.
Над ним смеются.
— Плохой ты рыбак!
В обозе в телеге едет и Ксения, со слезами смотрит на давно покинутые места, столь родные. Тимур, окруженный свитой и телохранителями, объезжая воинский строй, подъехал к ней.
— Что, Ксения, приятно тебе видеть свою родную землю?
— Как же! — говорит Ксения. — Во всем мире не может быть земли приятней этой, воздуха, лучше этого, воды, слаще этой, лесов и пастбищ, обширнее этих!
— Вода хорошая, — соглашается Тимур, — а воздух чище в пустыне, здесь он болотом и говном пахнет. И пастбища для коров пригодные, но не для коней. Вот в кипчакской земле пастбища большие! Здесь зимовать конному войску нельзя. И земля разоренная, бедная...
— Русские заперли ворота и готовы защищаться! — докладывает дозорный.
— Как город называется? — спрашивает Тимур.