Марк знает, что те, кто принародно исповедует, что Иисус есть «Христос, Сын Благословенного» (Мк 14:61), могут подвергнуть себя опасности оскорблений и насмешек, и более того, под угрозой может оказаться их жизнь. Христос, Сын Благословенного – или же Мессия, Сын Божий – во времена Иисуса эти слова, скорее всего, вполне могли звучать как анахронизмы. Но для многих современников Марка именно они, должно быть, звучали исповеданием христианской веры. И в этой драматичной сцене [отречение Петра] Марк опять ставит перед всеми вопрос, звучащий во всем его повествовании: кто признает в Иисусе дух божественный, а кто нет? Кто на стороне Бога, а кто – на стороне сатаны? Противопоставляя смелое вероисповедание Иисуса и отречение Петра, Марк рисует волнующую картину выбора, который стоит перед последователями Иисуса: они должны принять одну из сторон в войне, не допускающей нейтралитета (28).

Марк знает, что те, кто принародно исповедует, что Иисус есть «Христос, Сын Благословенного» (Мк 14:61), могут подвергнуть себя опасности оскорблений и насмешек, и более того, под угрозой может оказаться их жизнь. Христос, Сын Благословенного – или же Мессия, Сын Божий – во времена Иисуса эти слова, скорее всего, вполне могли звучать как анахронизмы. Но для многих современников Марка именно они, должно быть, звучали исповеданием христианской веры. И в этой драматичной сцене [отречение Петра] Марк опять ставит перед всеми вопрос, звучащий во всем его повествовании: кто признает в Иисусе дух божественный, а кто нет? Кто на стороне Бога, а кто – на стороне сатаны? Противопоставляя смелое вероисповедание Иисуса и отречение Петра, Марк рисует волнующую картину выбора, который стоит перед последователями Иисуса: они должны принять одну из сторон в войне, не допускающей нейтралитета (28).

Религия в своем «земном облике» может только надеяться на приближение к идеалу. Жизнь Иисуса оборвалась слишком быстро, и он просто не успел столкнуться с нарушениями, которые неизбежно случаются в жизни любой общины. Однако его ученики сталкивались с проступками ежедневно – и в своих посланиях, также вошедших в Новый Завет, описали норму: соразмерное прощение. В нескольких разделах главы 3, посвященных кальвинизму, я говорил о том, что нарушения норм наказывались по нарастающей шкале санкций, вплоть до изгнания из общины. Именно Павел сказал: «Извергните развращенного из среды вас» (1 Кор 5:13). Во всех случаях целью было устранить неприемлемое поведение, но не человека. Поэтому даже наиболее тяжкий грех, совершенный членом Церкви, мог быть прощен при достаточном, по оценке Церкви, раскаянии в нем. Возможно, благодаря вере в духов было легче провести различие между личностью и поступком. Человек, совершивший злодейство, не был злодеем по природе – в нем обитал злой дух. Стоило изгнать духа, и человек мог быть полностью прощен в психологическом смысле этого слова, поскольку личность была всего лишь вместилищем, но не источником вины. Таким образом, всепрощение, позволявшее любому присоединиться к Церкви, распространялось и на тех, кто в нее входил, – но при этом не оставляло возможности для возникновения эксплуатации внутри самой Церкви. Этот тип обусловленного прощения необходим любой человеческой группе, чтобы действовать в виде адаптивной единицы.