Приказ Трепова о наказании Боголюбова можно рассматривать как незаконное нападение на личность Боголюбова, которое не могло быть пресечено общественной властью, что как будто дозволяло необходимую оборону. Действительно, могла ли Засулич искать защиты от произошедшего нападения в суде? Нет. Известно ли ей было о том, что общественная власть вступилась за права Боголюбова в какой-либо форме? Нет. Таким образом, сам факт безнаказанности Трепова мог рассматриваться если не как незаконное действие, то как незаконное «положение», угрожающее обществу. Безнаказанность Трепова ставила его в положение потенциально нападающего, положение, при котором «если его не предупредить, то он нарушит право», что как будто санкционировало необходимую оборону в виде предупреждения дальнейших незаконных действий.

Этот теоретический сценарий, несмотря на его уязвимость, косвенно использовала защита. Адвокат Александров развивал ключевые слова Засулич на суде:

Тогда, не видя никаких других средств к этому делу (произволу в отношении Боголюбова. – Т. Б.), я решилась, хоть ценою собственной гибели, доказать, что нельзя быть уверенным в безнаказанности, так ругаясь над человеческой личностью, я не нашла, не могла найти другого способа обратить внимание на это происшествие [Процесс 1906: 48].

Тогда, не видя никаких других средств к этому делу (произволу в отношении Боголюбова. – Т. Б.), я решилась, хоть ценою собственной гибели, доказать, что нельзя быть уверенным в безнаказанности, так ругаясь над человеческой личностью, я не нашла, не могла найти другого способа обратить внимание на это происшествие [Процесс 1906: 48].

Целью защиты было показать, что Засулич не вершила самосуд, она защищалась от произвола. Засулич – не судья, а жертва общества: покалеченная женщина-ребенок. Она взяла в руки оружие, чтобы обличить законный порядок, допускавший произвол и его безнаказанность. Здесь Александров противопоставляет остро переживаемую Засулич несправедливость наказания Боголюбова «законному» порядку: «Законник подвел бы приличную статью закона, прямо оправдывающую случай с Боголюбовым: у нас ли не найти статьи закона, коли нам нужно ее найти» [Процесс 1906: 83–84].

Приведенные слова защитника ставят под сомнение саму идею законности, утверждая, что закон – это бездушный и несправедливый инструмент, который искалечил жизнь самой Засулич после ее злосчастного знакомства с известным революционером Нечаевым. В своей речи адвокат подробно и ярко рассказывает о ее скитаниях, связанных с делом Нечаева, по которому она не была осуждена, но провела два года в тюрьме (1869–1871).