Таким образом, определение типа цивилизации через понятие частной собственности Гайдар непосредственно заимствует у Маркса. Однако значение идиомы становится гораздо более важным – из дополнительного, выпадающего из общей последовательности исторической эволюции способа производства она превращается в основной тип социально-экономических отношений для большинства стран. Напротив, возникновение «Западной цивилизации» в греческих полисах и в Римской республике рассматривается как историческое чудо [Гайдар 1995: 18]. Появление законов, противостоящих произволу правителя, создает предпосылки для института частной собственности. Через цепочку превращений протяженностью в две тысячи лет эта цивилизационная матрица оказывается ключевым фактором развития полноценного капитализма, отличающим успешный «Запад» от отстающего «Востока». Восточная деспотия характеризуется, по Гайдару, циклическим переделом собственности и власти, которые ограничивают возможности долгосрочных инвестиций и, соответственно, экономического роста. Слияние власти и собственности регулярно ослабляет медленно приватизируемый чиновниками государственный аппарат, доводя государство до распада. В этой фазе власть вновь консолидируется вокруг одного из лидеров, который возвращает собственность государству и ограничивает произвол «сатрапов». Однако отсутствие действенного механизма защиты частной собственности означает, что через некоторое время бюрократический аппарат снова приватизирует государственную собственность (исторически – прежде всего земельные активы) и ослабляет государство. Это приводит к экономической стагнации и ослаблению социального порядка, что в конечном счете ведет к распаду сильного государства. В целом такое общество, находящееся в замкнутом цикле консолидации и распада, не способно поддерживать долгосрочный экономический рост, и поэтому «Восток» обречен проигрывать «Западу». Данная схема жестко детерминирует глубинный ход исторического процесса, тогда как другие культурные и политические факторы представляются «волнами и пеной» на поверхности.

В рамках дихотомии двух цивилизаций Гайдар интерпретирует и советскую историю, и стихийную номенклатурную приватизацию, которая стала непреднамеренным последствием перестройки. Ключевой элемент конструкции СССР, сделавший страну радикальным воплощением «азиатского способа производства», – это решительное идеологическое отрицание самой возможности частной собственности как основы социальных отношений, которое привнес Ленин. Господство государственной машины становится тотальным, однако в долгосрочной перспективе склонность нового господствующего класса администраторов к постепенной приватизации своих рент сохраняется – начинается «личное накопление», возникают первые частные капиталы и меняется отношение номенклатуры к подконтрольной государственной собственности [Гайдар 1995: 124]. Отрицая преднамеренный характер трансформации СССР, реформатор подчеркивает, что конкретная канва событий была во многом случайной. При этом общая логика трансформации была точно предсказана уже Л. Троцким и позднее проанализирована с юности известным Гайдару Джиласом. Советская номенклатура не имела четкого плана, но уверенно «шла на запах собственности». Задача получения максимальной свободы распоряжения ресурсами руководимых предприятий и министерств понималась не в терминах частной собственности, включающей необходимость конкуренции и финансовой ответственности (т. е. в пределе – реальную угрозу банкротства), а именно в терминах максимизации контроля и материального благополучия: